Только моя - Лора Павлов

— Ты все делаешь правильно, брат. Перед нами хороший мужчина, — Хоук прошел за диваном и хлопнул меня по плечу.

Я не удержался от смеха.

— Это что, посвящение?

— Слушай, если ты справляешься вот с этой, — Джек кивнул большим пальцем в сторону Дилан, — ты уже в команде. Она здесь самая трудная.

— Это уж точно, — сказал я и сделал длинный глоток, пока они все прикрывали рты, скрывая улыбки.

— Вы там что, меня обсуждаете, большой и страшный Вольф? — крикнула Дилан и подбежала к нам, скрестив руки на груди.

— Как ты вообще могла это услышать? — хохот Хоука прокатился по комнате.

— Мои летучие чувства сработали, — она приподняла бровь, и мне стоило огромных усилий не притянуть ее к себе, усадить на колени и не зацеловать до беспамятства. Это был семейный праздник, вокруг бегали дети, а я фантазировал о ней, сидя рядом с ее отцом.

Что за больной ублюдок так делает?

Вот чего я боялся. Я убивал людей в бою. У меня вспыльчивый характер, и с тех пор как закончилась школа, у меня не было нормальных отношений — да и те сложно назвать нормальными. И если бы Дилан Томас прямо сейчас захотела уйти и заняться со мной сексом до индейки, я бы выбежал за ней не раздумывая.

Я не был материалом для бойфренда.

— Эй, поможешь мне с кое-чем? — она приподняла бровь. Все снова уставились в телевизор — игра была напряженной.

Я поднялся и пошел за ней по коридору в ванную. Она закрыла дверь и повернулась ко мне.

— Что происходит? Ты сидел рядом с моим отцом и выглядел так, будто очень напряженно думаешь.

— Как ты, черт возьми, так хорошо меня знаешь?

Она пожала плечами.

— Я очень наблюдательная. Что тут скажешь. Ты выглядел озадаченным.

— Ты привела меня сюда, чтобы заняться сексом до индейки?

Ее глаза расширились, и она рассмеялась.

— Нет. А ты хотел секс до индейки? В смысле, если это для тебя важно, мы можем улизнуть ко мне домой, но здесь точно нет. Тут слишком тесно. Вот это моя девочка.

— Я в порядке. Но если бы ты предложила секс, я бы всегда сказал «да», — я засунул руки в карманы.

— Я тоже. Тогда почему ты это говоришь?

— Я просто… черт, Минкс. Иногда мне кажется, что я не то, что тебе нужно.

— Семейные сборы — это непросто. Но ты именно то, что мне сейчас нужно, Вольф Уэйберн. И я чертовски хорошая любовница, так что не кори себя за то, что постоянно думаешь о сексе со мной. Кто бы тебя за это осудил? — она подошла ближе и запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Почему ты все так усложняешь? С утра ничего не изменилось.

— Не знаю. Просто думаю. Я вырос в большой обеспеченности, и меня это всегда немного задевало, — я пожал плечами. Именно поэтому армия казалась правильным выбором. Я хотел отдавать.

— Почему тебя это задевало?

— Потому что все всегда думают, будто тебе все достается просто так, если у тебя денег больше, чем у бога. Большие дома, все игрушки и даже семья, которая любит друг друга. Но мне никогда не нравилось, что люди считают, будто все мои достижения мне подарили. Это было не так. Наверное, поэтому я и захотел стать бойцом спецподразделения.

— Потому что туда нельзя было купить себе дорогу. Нужно было заслужить, да? — спросила она с пониманием во взгляде.

— Да. В армии не имеет значения ни статус, ни происхождение. Ты попадаешь туда только если зарабатываешь это трудом и дисциплиной.

— Я понимаю, — ее пальцы слегка коснулись моих, будто она хотела поддержать меня, но не была уверена, что стоит. Я переплел наши пальцы. Мне нравилось держать ее за руку.

— Здесь со мной никто не обращается как с избалованным богатеньким мальчиком. Они не заносчивые и не осуждающие, и они мне нравятся.

— И это тебя пугает? — спросила она. — Потому что тебе нравится моя семья. И нравлюсь я.

— Нет. Все нормально. Я по-прежнему тебя ненавижу, Минкс, — прошептал я, проведя подушечкой большого пальца по ее надутой нижней губе.

— Я тоже тебя ненавижу. А позже сегодня мы будем одни, хорошо? Только ты и я.

Кто-то крикнул, что ужин готов, и она приподнялась, поцеловала меня в щеку и вывела из ванной.

Мы собрались за большим столом. Для детей стоял отдельный столик рядом, а я съел больше, чем когда-либо в жизни, а это о многом говорит — аппетит у меня всегда был отменный.

За столом одновременно шло несколько разговоров, блюда передавали по кругу, все смеялись, болтали и отлично проводили время.

Дилан встала, чтобы принести еще булочек, и Эверли повернулась ко мне — она сидела с другой стороны.

— Ты ей подходишь, знаешь? Я никогда не видела ее такой счастливой, — она говорила тихо, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не слушает.

Мне почему-то не захотелось что-то придумывать и уверять ее, будто между нами ничего серьезного. Мы с Эверли подружились, работая вместе в «Лайонс», и свою сестру она любила яростно.

Я наклонился к ней.

— Не знаю насчет этого, Эвер. Но я точно знаю, что она подходит мне. И это пугает меня до чертиков.

Когда я отстранился, она улыбалась, глаза блестели от эмоций.

— Я знаю, что ты подходишь. И она тоже. Но вы оба не из тех, кто бегает от своих страхов. Любовь пугает. Но она еще и потрясающая.

— Так, еще булочки, чтобы мы все загрузились углеводами, — сказала Дилан, передавая корзинку отцу и садясь рядом со мной.

Эверли подмигнула мне и снова переключилась на маленького Джексона, который сидел у Хоука на коленях рядом с ней.

Потом все начали рассказывать истории, и большинство из них были про Дилан — красивую женщину, сидящую рядом со мной. Про то, как в детстве она однажды взяла замороженную индейку, которую мама размораживала в раковине, и спрятала ее в гараже, потому что не хотела, чтобы ее ели.

— Эй! Мне было шесть лет. Я не знала, что он уже мертвый. Я думала, что если его приготовить, он умрет, — она всплеснула руками, и все расхохотались.

— Ага, только ты отказалась сказать, где его спрятала, и весь мой гараж вонял, пока я не нашел его закопанным под кучей полотенец в ведре для уборки, — сказал Джек, смахивая слезу от смеха.

— Покойся с миром, индейка Джошуа, — Дилан сложила руки, будто молилась.

В этой женщине было куда больше, чем большинство людей видело. Она была сексуальной, дерзкой и чертовски умной. Но