Только моя - Лора Павлов

Дилан Томас была тем, чего мне не хватало в жизни.

Это было не временно — это было навсегда.

После моря смеха, слишком большого количества еды и нескольких напряженных партий в настольные игры с ее сестрами и их мужьями, когда дети легли спать, мы поехали к Дилан.

Мы не занимались сексом. Мы оба были вымотаны и сыты, и она уснула у меня на груди через две минуты после того, как мы легли.

Я смотрел, как она спит, гладил ее по волосам, и она тихо застонала, прижимаясь ко мне.

— Я, черт возьми, люблю тебя, Дилан Томас, — прошептал я и закрыл глаза.

Когда я это сказал, с плеч будто свалился груз. Слова, которые я никогда не думал произнести женщине, кроме матери или сестры.

Даже если она меня не услышала, я услышал себя сам.

И это было чертовски приятно — сказать это вслух.

31 Дилан

Мы только что вернулись в город после выходных в Хани-Маунтин. Я несколько раз брала Вольфа на лыжные склоны, и он оказался таким же соревновательным, как и я. Мы снова и снова мчались вниз по трассам, и ни разу ни один из нас не вырвался вперед.

Каждый вечер мы проводили с моей семьей. Видеть Вольфа рядом с людьми, которых я люблю больше всего на свете, — это многое для меня значило.

Он многое для меня значит.

Я хотела сказать ему, что люблю его, но была почти уверена, что он испугается и сбежит к двери.

Мы можем не торопиться.

Мы ведь в итоге к этому придем, правда?

Большая ладонь обхватила мой живот и притянула меня ближе.

— Почему ты так рано проснулась, Минкс? Который час?

— Не знаю. Наверное, не спалось. Почти шесть утра.

Его рука скользнула ниже, устраиваясь между моих ног.

— Скажи, о чем ты думаешь.

— Наверное, мне снилось, как мы на том лыжном склоне, почти голые, — простонала я, когда он медленно провел по мне.

— Мммм, понимаю. Ну, я сейчас вообще-то голый.

— Да, это так. И что мы будем с этим делать?

— Не знаю. Для шести утра ты слишком мокрая, — его голос стал хриплым, пока он продолжал ласкать меня.

Он прикусил мочку моего уха, а потом навалился сверху, накрыв голову простыней, сполз вниз и раздвинул мои ноги.

— Не самый плохой способ начать день, — вырвалось у меня, когда его язык скользнул по самому чувствительному месту, пробуждая каждое нервное окончание, и я зажмурилась.

— Это мой любимый способ начинать день.

Он посмотрел на меня с этой сонно-сексуальной улыбкой, а белая простыня образовала капюшон вокруг его лица. Я толкнула его обратно вниз, он тихо рассмеялся, его губы накрыли мой клитор, и я ахнула.

Он лизал, покусывал и никуда не спешил.

Подводил меня к самому краю и снова замедлялся.

Мои пальцы вцепились в его волосы, лоб покрылся потом, я подавалась ему навстречу, отчаянно нуждаясь в разрядке.

— Пожалуйста, — взмолилась я и резко дернула его за волосы от бессилия.

Он поднял взгляд, его губы блестели, язык скользнул по нижней губе, и из его рта сорвался глухой стон.

— Я не хочу останавливаться. У тебя такая сладкая киска. Я мог бы умереть здесь счастливым, — он приподнял бровь.

— Ты умрешь очень несчастным, если не дашь мне кончить, — выдохнула я.

Он усмехнулся и снова нырнул вниз. И на этот раз не стал сбавлять темп.

Его язык скользнул внутрь, и я едва не слетела с кровати, выгибаясь и извиваясь под ним.

Его руки крепко сжали мои бедра, а язык продолжал входить и выходить, пока у меня не помутнело в глазах.

— О боже, — вскрикнула я, когда за веками вспыхнули россыпи света, а самый мощный оргазм в моей жизни взорвался во мне.

Меня трясло, я тихо всхлипывала, а он не останавливался. Он держал меня там, пока я проживала каждую последнюю волну удовольствия.

Когда тело перестало дрожать и дыхание выровнялось, он поднял голову между моих ног, и я рассмеялась.

— Полегчало? — он изогнул бровь.

— Ну… наверное. Я едва заметила, — засмеялась я, а он подтянулся вверх и начал щекотать меня, пока я не взмолилась о пощаде. — Ладно. Да. Это изменило мою жизнь. Ты лучший любовник в моей жизни, Вольф Уэйберн.

— Черт возьми, еще бы. И не забывай об этом.

Его темно-синие глаза встретились с моими, и он дернулся, когда на тумбочке завибрировал телефон.

— Кто может звонить тебе в такое время? — спросила я.

Он скатился с меня так, словно боялся не успеть к телефону, и уставился в экран.

— Черт.

Я села.

— Что случилось?

Он метался по спальне, набирая номер и натягивая трусы, прежде чем поднести телефон к уху.

— Говори.

Говори что?

Я быстро встала, натянула трусики, нашла большой флотский свитшот Вольфа и накинула его через голову, после чего вышла в гостиную. Он шагал туда-сюда перед окном, мышцы напряглись, свободная рука сжалась в кулак. Я поставила кофе, решив, что ему он понадобится, что бы там ни происходило.

— Сколько? — прорычал он и поднял взгляд, когда я протянула ему чашку, но он покачал головой, не отрывая от меня глаз.

Это было плохо. Я чувствовала это нутром.

— Конечно, я приеду. Полечу ближайшим рейсом.

Он подошел к ноутбуку на кухонном острове, открыл сайт авиакомпании и набрал «Международный аэропорт Кветты», внимательно слушая собеседника.

— Ты, мать твою, слишком долго тянул, — прошипел он, провел рукой по волосам и захлопнул ноутбук.

— Да. Я справлюсь. Вылетаю в ближайшее время и буду у тебя завтра. Готовь команду.

Он закончил разговор и стремительно ушел в спальню.

— Вольф.

Я пошла за ним и едва не перешла на бег, чтобы не отстать.

— Что происходит?

Он вытащил из шкафа спортивную сумку, бросил в нее несколько вещей и только потом обернулся ко мне.

— Мне нужно уехать. Больше я могу сказать лишь то, что лечу в Пакистан искать Буллета.

— Что? Ты можешь рассказать больше, ты же больше не служишь во флоте.

Он подошел к встроенным ящикам, достал трусы и носки, закинул их в сумку вместе с парой ботинок.

— Я еду как независимый подрядчик.

— Подожди.

Я схватила его за руку и заставила остановиться.

— Где он? Пожалуйста, скажи, что происходит.

Я правда так тяжело дышу? Почему у меня покалывает в ладонях?

— Буллета, мать его, взяли в плен. Его держат где-то в Афганистане.

Он не