Порочный союз - Айви Дэвис

— Ты ошибаешься, — говорит он, хотя его голос звучит так, будто он говорит с набитым камнями ртом.

— В чем я ошибаюсь? — Калифорнийский пейзаж проплывает мимо нас, пока я еду к особняку Марко на холмах.

— Ты сказала, — он сглатывает, — что я веду себя так, будто я лучше тебя. — Генри падает вперед, обхватив колени. — Но ты... ты тот, кто думает, что ты лучше всех. — Он задыхается, хватаясь за лицо. — Все потому, что у тебя есть девушка. Все потому, что ты думаешь, что изменился. Но ты не изменился. — Он смеется, затем быстро морщится. — Ты все тот же Лео, которому нравится причинять боль женщинам. Ты всегда будешь такой. Этого ничто не изменит. И то, что ты приведешь меня к Марко, не исправит отношения с Франческой.

— Значит, я могу с таким же успехом отпустить тебя? Ты на это намекаешь?

— Да.

Я фыркаю, не отрывая глаз от дороги. Генри даже не стоит моего гребаного времени, но я все еще сотрудник Марко, и мне нужно привести Генри к нему. — Пошел ты, чувак. Я собираюсь все исправить с Франческой и доказать, что ты ошибался.

— Ты не сможешь, если ты будешь мертв.

Я хмурюсь. — Что?

Генри бросается к рулю и поворачивает его, прежде чем я успеваю его остановить. Я пытаюсь взять руль в свои руки, но слишком поздно. Мы выезжаем на встречную полосу. Ближайшая машина пытается свернуть с дороги, но в конце концов она врезается в нас, заставляя мою машину скользить по автостраде прямо на пути других машин.

Другая машина врезается в мою, заваливая ее на бок. Взрывается стекло. Машина деформируется. Генри вскрикивает от боли. И последнее, что я вижу, это Генри, навалившегося на приборную панель с широко открытыми и безжизненными глазами, прежде чем меня окутывает тьма.

Первое, что я вижу, когда открываю глаза, это лицо Марко надо мной. — Что произошло? — Я стону, пытаясь сесть, но Марко толкает меня обратно.

— Ты ранен. Ты в больнице.

— Что? — Я оглядываю комнату, вдыхая запах дезинфекции, жужжание аппаратов и холодную стерильную комнату. — Хм. Наверное, да. — Я смотрю на Марко. — Что ты здесь делаешь?

— Я твой контакт в экстренных случаях.

— Как долго я был в отключке? — Мое тело чувствует себя так, словно его сбили несколько машин. Наверное, так и было.

— Несколько часов. Но я не могу оставаться надолго. Эмилия родила, и мне нужно ехать в Нью-Йорк, чтобы быть с ней.

— Есть новости о Франческе? — Ее милая улыбка и большие глаза заполняют мои мысли.

Марко вздыхает, пожимая плечами. — Я не знаю. Я знаю, что они все еще ищут Антонио, но отвлеклись из-за Эмилии. Мне нужно идти.

Прежде чем он успевает выйти из комнаты, я задаю еще один вопрос. — Генри?

Марко не смотрит мне в глаза, когда отвечает: — Он умер.

Мелочная часть меня хочет сказать Марко, что Генри воровал у него, но я держу рот на замке. Этот человек мертв. Он был достаточно наказан.

Марко кивает мне, прежде чем уйти. Я вздыхаю и откидываюсь на матрас. Я не знаю, как долго мне нужно будет пробыть в больнице, но мне не нравится слишком долго оставаться на одном месте. У меня даже не было возможности съездить в Нью-Йорк, чтобы все исправить с Франческой.

Теперь я, возможно, никогда больше ее не увижу.

Больничная еда, блядь, отстой. По крайней мере, то, что они дают пациентам. Когда медсестра приносит мне размокший сэндвич с индейкой и желе, меня чуть не тошнит. Кто вообще ест желе?

— Тебе нужно поесть, — говорит медсестра. Она симпатичная. Если бы это было до моего замужества, я бы уже флиртовал с ней. Но поскольку я влюблен в Франческу, вид другой женщины мне ничего не дает.

Я ворчу, беру свое Желе и отправляю кусочек в рот, одаривая ее улыбкой. — Счастлива?

— Да. — Она проверяет мой монитор и кивает, как будто все выглядит хорошо.

— Когда я смогу отсюда выбраться? Мне нужно увидеть свою жену?

Она жалостливо улыбается мне. — Ты, вероятно, не выйдешь отсюда еще несколько дней. Ты серьезно пострадал в аварии. Нам нужно оставить тебя здесь под наблюдением, прежде чем ты сможешь отправиться домой. Если ты дашь мне имя и номер телефона твоей жены, я смогу связаться с ней.

— Все в порядке. — Я отталкиваю от себя Желе. — Она, наверное, даже не хочет меня видеть.

— Мне очень жаль. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, хорошо?

— Да, да.

Я предоставлен сам себе, что в значительной степени означает просмотр документальных фильмов о животных по маленькому телевизору в комнате и ожидание выздоровления, чтобы я мог выбраться отсюда. Или умереть. Честно говоря, смерть была бы лучше, чем это дерьмо.

Мне удается ненадолго заснуть, а когда я просыпаюсь, мне нужно отлить. Я плетусь в ванную. Пока я там, я слышу какой-то звук в палате. Вероятно, просто одна из медсестер пришла проведать меня.

Но когда я возвращаюсь в комнату, я замираю.

Франческа здесь.

— Лео? — шепчет она.

— Ты вернулась.

— Я вернулась.

Мгновение никто из нас не двигается, затем она делает шаг вперед, и я делаю то же самое, а затем мы оказываемся в объятиях друг друга. Я крепко прижимаю ее к себе, когда она прячет голову у меня на груди.

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — говорю я ей.

— Я тоже так думала. — Она отстраняется, оглядывая меня. — Ложись. Тебе не следует стоять, если ты ранен.

— Ничто не может меня убить. — Хотя я все равно позволяю ей помочь мне забраться обратно на кровать, где, по общему признанию, я чувствую себя лучше, чем когда стоял.

— Марко сказал мне, что ты в больнице. Я была так напугана.

— Я в порядке. Только попал в автомобильную аварию. Генри умер.

Она задыхается. — Это ужасно.

— Ты нашла своего брата?

— Да. С ним все будет в порядке, но... он не может вернуться домой. Не сейчас, когда Франко хочет его смерти. Вся моя семья расколота. Ничто больше не будет прежним.

Я тянусь к ее руке и замираю, прежде чем прикоснуться к ней, ожидая, каким будет ее следующий шаг. Когда она не убирает руку, я беру ее в свою. — Фрэн, послушай. Мне нужно объяснить. Вообще-то, нет. Нет объяснения тому, что я сделал. Я сделал это, потому что был мудаком. Это правда. Но потом мы