Парижский роман - Рут Райшл

последующие несколько дней Джанго проявил раздражающую настойчивость. Он не принял ее отказа. Являлся каждое утро, ждал около дома на улице Кристин, а когда Стелла направилась в книжный магазин, пошел за ней по пятам. Он был несносен!

Ошарашенная Стелла наблюдала, как Джанго обрушил свои чары на Джорджа, едва переступил порог. Он провел в «Шекспире и компании» целый день, но держался на расстоянии, наблюдая, мысленно делая какие-то пометки. На следующий день он явился с коробкой любимого печенья Люси и бутылкой вина.

– C’est vraiment triste. – Он откупорил бутылку и плеснул вина в бокал Джорджа. – Очень жаль, что я не нашел ваш магазин раньше. Я бы хотел стать virevoltant.

Джордж сделал глоток и протянул бокал за добавкой.

– Никогда не поздно, – бросил он.

– Bon, – ответил Джанго. – Я буду для вас готовить!

– На кухне бардак, – нахмурился Джордж. – И в шкафах шаром покати.

– Rien?[96] – Джанго небрежным жестом отмахнулся от возражений. – Это неважно. Всегда есть хоть что-нибудь.

– Люси, – сдался Джордж, – покажи ему кухню.

Люси взяла Джанго за руку и повела наверх, а Стелла отправилась за ними, неохотно признавая, что он действительно старается. В конце концов, он и правда не Селия.

На пороге Джанго остановился, спокойно осмотрел гору грязных тарелок с засохшей едой. Потом поднял Люси, поставил ее на стол и обвязал талию девочки кухонным полотенцем.

– Ce n’est pas si dégoûtant que ça, – весело сказал он. – On aura fini de nettoyer en un rien de temps.

– Что он говорит? – шепотом спросила Стелла у Люси.

– Что это не так уж отвратительно и мы можем быстренько это убрать.

Джанго превратил уборку в игру. Люси, хихикая, бросала ему тарелки, которые он ловил то за спиной, то над головой, то между ног. Стоя в дверях, Стелла впервые позволила себе представить, насколько изменилась бы ее жизнь, если бы он жил с ними на Мэдисон-авеню. Пусть даже он появлялся бы лишь время от времени, все равно было бы намного лучше.

Укротив беспорядок на кухне, Джанго хлопнул в ладоши.

– Au travail. – Он открыл все шкафы, чтобы осмотреть пеструю коллекцию наполовину заполненных банок. – Теперь за работу.

Открыв крошечный холодильник, извлек увядший кочан салата и четыре вялые морковки. Понюхал бутылку молока, поморщился, изобразил для Люси гримасу грустного клоуна.

– Le lait a tourné[97]. – Он выложил на стол пару полужидких помидоров, а затем восторженно воскликнул: – Les citrons!

Схватил лимоны и, к восторгу Люси, прошелся по кухне, жонглируя ими с удивительной ловкостью.

– Тебе надо выступать в цирке, – холодно заметила Стелла.

– Так я и выступал! – Он позволил лимонам упасть на стол, одному за другим. – Regarde! Смотри! – Джанго схватил с подоконника яйца и подбросил их в воздух. Люси завороженно наблюдала, как он жонглирует ими, расхаживая по кухне. В следующий момент он вытащил откуда-то два старых багета, бросил один Люси и, крикнув: – En garde![98] – принялся безумно фехтовать, гоняясь за ней вокруг стола.

Стелла начинала понимать, что чувствовал Ричард той ночью в Бельвилле. Кухня явно была для Джанго естественной средой обитания: его лицо смягчилось, движения стали еще более уверенными, а голос, всегда командный, звучал еще тверже.

– Aide-moi, помоги, – попросил Джанго, когда дуэль подошла к концу. Он протянул Стелле растрепанную луковицу. – Порежь как можно тоньше.

Она покачала головой, не желая даже заходить на кухню.

– Я буду помогать, – вызвалась Люси.

Он протянул ей поникший пучок петрушки.

– Что мы готовим? – спросила она.

– Je ne sais pas, – ответил Джанго. – Не знаю.

Стелле стало любопытно, действительно ли это так. В воздухе уже витали соблазнительные ароматы. Вспоминая, как тщательно ее знакомые повара выбирали ингредиенты – улиток в «Дружке Луи», шафран Тайеба, спаржу Болдуина, – Стелла подумала, что Джанго больше похож на фокусника, создающего блюда буквально из ничего. Когда Джордж заглянул на кухню, Люси уже посыпала хрустящими гренками густой овощной суп, а Джанго замешивал тесто для лимонного пирога. Покупатели толпились внизу – те, кто собирался зайти всего на минутку, оставались, ведь в магазине так вкусно пахло.

Не желая признаваться, что доволен, Джордж попробовал пудинг и проворчал:

– Ты все яйца перевел. А я хотел имбирную коврижку для сегодняшнего чтения.

– Имбирную коврижку! – Джанго скривился. – Nous sommes en France[99]. Я приготовлю что-нибудь более подходящее.

Стелла спрашивала себя, как он с этим справится: на кухне не осталось ничего, кроме окаменевшего бисквитного кекса, горсти высушенной кураги и скисшего молока.

– Свари кофе.

Джанго стал ломать черствый кекс на куски. Потом на глазах у Стеллы превратил кислое молоко в творог, разварил курагу в джем и пропитал кекс сваренным ею кофе. Размашистым движением он выхватил из кармана плитку шоколада.

– J’ai toujours du chocolat sur moi. – Он растопил шоколад, смешав его с остатками кофе. – У меня всегда при себе шоколад. Никогда не знаешь, вдруг понадобится.

Стелла невольно увлеклась.

Люси стояла рядом и смотрела, как он укладывает слои кекса, пропитанного кофе, смазывая их джемом, творогом и шоколадом. Как только он закончил, девочка выхватила у него ложки.

– Ты приготовишь мне на день рождения такой же? – спросила она.

– Нет.

– Пожалуйста, – протянула она умоляюще.

– На твой день рождения я приготовлю что-нибудь получше.

* * *

Теперь Джанго приходил в книжный магазин ежедневно; он никогда не являлся с пустыми руками. Влетал с тяжелыми сумкамииз шпагата, подхватывал Люси и исчезал на кухне. Вскоре магазин наполнялся восхитительными ароматами. Стелла пыталась держаться в стороне, но не могла. На кухню она не заходила, но ей нравилось стоять в дверях, наблюдая, как Джанго готовит.

Он напоминал джазового музыканта, который получает кайф от импровизации, и создавал вкусы, которые обычные люди и представить себе не могли. Придумывал бесконечное множество удивительных сочетаний: прозрачные маленькие кубики со вкусом только что собранных помидоров, еще теплых от солнца, или сырные шарики, которые таяли во рту, оставляя чудесное послевкусие. Как-то раз он растопил шоколад, смешал с чили и обмазал этим соусом кусочки апельсинового льда – люди смаковали и просили добавки.

Стелла не встречала таких, как Джанго. Она видела, что на кухне, во время готовки все качества, которые были бы недостатками для родителя или партнера, превращаются в достоинства. Совершенно не боясь неудач, он был готов пробовать что угодно. Это и было источником его вдохновения и изобретательности. Он был уверен в себе, находился в гармонии с собой, а если что-то не получалось, просто двигался дальше.

Но в отношении Стеллы все было иначе – шли недели, а он оставался в ее жизни, не думая исчезать.

– Надо отдать ему должное, – заметил