Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

— Он… ничего мне не передавал? — все же спросила я.

— Нет. Мне наказывал беречь вас, как драгоценность.

— А на словах? Тоже ничего?

— Ничего. Может, счел это опасным.

— Как он успел? Когда? Вы же… с заставы?

— А, это… Да в отставку я раньше подал, в столицу мы вместе вернулись.

— Наверное, уже работу успели найти? А согласились… почему?

— Потому что Громобой попросил, — ответил Тихон. — Может, вы не поймете…

— Нет, почему же… Я понимаю, — усмехнулась я. — Он хороший командир, да?

— Лучший.

И королем хорошим будет.

Неделя прошла в хлопотах по хозяйству. Местный чародей наладил работу водопровода и отопления в доме, «оживил» ледник. Мы с Бертой, наконец, убрали все комнаты. На чердаке, что открыл для нас дом, как и предрекала Ирина Львовна, нашлись нужные вещи: кое-что из мебели, сундуки с посудой и прекрасно сохранившимися тканями. С помощью Тихона я заполнила кладовые и ледник продуктами, с запасом. Так как близилась осень, придумала солить капусту в бочках. Да и вообще запасать то, что сейчас стоило дешево, а ближе к весне взлетит в цене.

Здесь солили не только капусту, но и огурцы, грибы, делали моченые яблоки, варили варенье. Отправлять Берту в лес за грибами, пожалуй, жестоко, у нее и так дел хватает, да и разбираться надо, где съедобные грибы, а где ядовитые, однако можно купить их на рынке, и овощи тоже. Фруктовые деревья в саду росли, в основном яблони, но они выродились и не давали урожай. Так что фрукты тоже придется покупать. Вот подготовкой к проведению масштабных заготовок на зиму я и занималась.

Одновременно мы с Тихоном потихоньку расчищали сад, готовили землю для будущих посадок. Вставала я рано, а вечером едва доползала до кровати и засыпала сразу, без сновидений и путешествий во сне. Чем занималась Ирина Львовна, я порой даже не знала. Вместе мы только завтракали, обедали и ужинали. Иногда она ходила в город, чаще сидела в гостиной с рукоделием.

Я ждала Орлова. Он обещал приехать через две недели, однако сроки давно вышли, а он так и не появился. Я стала раздражительной, все чаще чувствовала усталость. Странно, ведь в прошлой жизни приходилось много работать, и нагрузки меня не пугали.

— Ты плохо выглядишь, — заметила как-то утром Ирина Львовна. — И вообще… все больше похожа на служанку.

— Может, так даже лучше? — вздохнула я. — Меньше будут думать о том, кто я.

— Ты княжна! — резко возразила она. — И когда-нибудь станешь королевой. Ты и так… почти ничего не умеешь.

Берта поставила на стол тарелки с кашей, и едва в нос ударил запах молока, к горлу подкатила тошнота. Разговор с Ириной Львовной пришлось прервать.

— Простите, — выдавила я, выскакивая из-за стола.

В уборной меня вывернуло наизнанку, однако тошнота не исчезла. Умывшись и прополоскав рот, я ушла в спальню, чтобы прилечь.

— Что с тобой? — спросила Ирина Львовна, появляясь следом.

— Не знаю. Может, отравилась чем-нибудь…

— Или все же забеременела, — вздохнула она. — Как раз три недели позади, четвертая идет.

Что?! Только этого мне сейчас и не хватает!

Глава 51

Новостью о беременности меня аккурат по темечку тюкнуло.

«Я беременна! У нас с Гордеем будет малыш! Ура!»

И почти одновременно…

«Нет, только не это! Если король узнает о ребенке, он убьет и его, и меня!»

Я сразу поверила в то, что беременна. Возможно, интуитивно хотела этого… Или нашлось объяснение неприятным симптомам, и я поняла, почему так паршиво себя чувствую. Но в то же время я до колик в животе испугалась того, что может случиться.

Это не тот мир, где мать-одиночка без обручального браслета радуется беременности. А если учесть ситуацию, в которой я сейчас нахожусь…

— Кариночка, приляг, — попросила Ирина Львовна. — Что-то ты совсем побледнела.

Вместо этого я упала перед ней на колени.

— Ирина Львовна, миленькая, пожалуйста! Гордей не должен узнать о моей беременности! — заплакала я, вцепившись в подол ее платья. — Умоляю!

— Да что с тобой? — испугалась она. — Карина! Немедленно прекрати! О чем ты?!

— Пожалуйста… Он не должен узнать… Пожалуйста…

С моей истерикой Ирина Львовна справилась быстро. Она схватила кувшин, оставшийся на столике после утреннего умывания, и выплеснула остатки воды мне в лицо. А после рывком заставила встать на ноги и крепко обняла, успокаивая.

— Всё, Кариночка. Всё! Приди в себя!

Страх, что когтистой лапой сжал мне сердце, немного отступил, но не исчез. Я не желала ложиться, не желала отпускать Ирину Львовну, хоть и перестала плакать.

— Хорошо, давай поговорим, — смирилась она. — Только попрошу заварить тебе ромашкового чаю.

Она дождалась, когда Берта принесла в спальню чашку с чаем и заставила меня его выпить. И только потом согласилась выслушать.

— Ирина Львовна, вы же понимаете, что ребенок осложнит положение Гордея, — сказала я. — И, простите… его величество — ваш брат… но вы же знаете, что он убьет нашего с Гордеем ребенка.

— Со второй частью согласна, — невозмутимо произнесла Ирина Львовна. — Потому я и увезла тебя так далеко. Здесь твою беременность проще будет скрыть. Может, ты не поняла, но ее величество не может отлучаться далеко от дворца, а его величество не может оставить жену. Поэтому он так легко меня отпустил. Предполагается, что я буду докладывать ему обо всем, что с тобой происходит. Но отчего ты не хочешь рассказать о ребенке Гордею?

— Я знаю, как он поступит, — вздохнула я.

— И как же?

— Бросит все, порвет отношения с семьей, увезет меня куда-нибудь за границу. Он не будет выбирать между троном и ребенком. Сейчас у него есть какой-то план, и он понимает, что я буду ждать… что я могу дождаться… А ребенок ждать не будет. Гордей не допустит, чтобы он появился на свет бастардом, чего бы ему это не стоило. Я не хочу… так.

— Подожди… Так ты хочешь, чтобы ваш ребенок… стал незаконнорожденным? — удивилась Ирина Львовна.

— Пусть лучше незаконнорожденный, чем мертвый.

— Но Гордей…

— Гордей не смолчит! И его отец узнает о ребенке! Если он… если он…

Я хотела сказать, что если король убил матерей своих детей, лишь бы его любимая жена не родила полукровку, то и жизнь нашего малыша для него ничего не значит. Но не смогла произнести этого вслух.

— Тише, Карина, тише. Я поняла, что ты чувствуешь. Успокойся, тебе нельзя нервничать.

Не нервничать? Да это невозможно!

— Простите, Ирина Львовна. Я