Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

Решение было за ней. Она должна была сама захотеть, а не пытаться угодить ему.

Она расправила плечи, вытянувшись во весь рост (довольно невысокий); щеки пылали то ли от двадцатиметровой пробежки, то ли от колючего осеннего ветра, то ли из-за того, что она попросила его себя поцеловать.

— Я, Лила Картрайт, — она положила ладонь на сердце, — беру тебя, Рис Обри, в свои парни.

Он заулыбался во весь рот: Лила, как всегда, переигрывала. Ему было все равно, что люди на них смотрят и уводят детей подальше от этого зрелища.

— Но, — она ткнула его пальцем в грудь, — я не хочу называть тебя своим парнем, или бойфрендом, или как-то еще. Это слишком, мне не нужны ярлыки. Я знаю, что ты хочешь ясности, точности и так далее, но после… — Она замолчала, и на ее лбу снова появилась нехарактерная морщинка. Она взывала к его пониманию. И он ее понял.

— Хорошо. — Он ласково разомкнул ее маленький кулачок и прижал ее ладонь к своей груди. Она неуверенно шагнула вперед.

— И еще, — почти шепотом добавила она, — пожалуйста, будь со мной бережен. У нас не должно быть никаких секретов. И я хочу сама принимать решения.

Боже, Джейсон реально наделал дел. Вот придурок.

— Да, конечно, я согласен.

Он потянулся и запустил руку ей в волосы. Лила провела ладонями по его груди и плечам.

Поцелуй с ней был самым приятным в мире занятием. Он был нежным и сулил блаженство. Шумели проносившиеся мимо машины; какая-то женщина неодобрительное цокнула языком и упрекнула их в бесстыдстве, в коляске заплакал ребенок, но для него всего этого не существовало. Он чувствовал лишь мягкие губы Лилы и шелк ее волос.

— Да, — повторил он.

Лила

Остаток дня они провели вместе. Рис показал ей свою унылую серую квартиру, где царил безупречный порядок, и она поняла, почему ее дом вызвал у него одновременно ужас и восторг. Наверное, он казался ему чем-то вроде синяка, который нет-нет да тянуло потрогать.

Его холодная квартира нагоняла тоску. Функциональная и идеальная, она была совсем не похожа на человеческое жилье. Диван Лилы манил, как теплые объятия; диван Риса выглядел так неприветливо, будто на него сажали только в наказание, и нигде не было видно ни одного пледика. Даже обивка неприятно оцарапала кожу, когда Рис перегнул ее через подлокотник и взял ее сзади, так сильно вцепившись ей в ягодицы, что остались следы.

Показывая ей свою черно-белую кухню с островком, он не смог спокойно стоять с ней рядом, залез к ней в трусики и стал ласкать ее клитор, встав сзади и прижимаясь к ее ягодицам. Он довел ее до оргазма и на самом пике резко ущипнул за сосок.

Она, наверное, никогда так не возбуждалась и не ощущала себя настолько желанной.

Рис поводил большим пальцем по мягкой коже ее запястья, провел ладонями вверх по рукам, поцеловал ее за ухом.

— Можно заехать за тобой завтра и подвезти на работу? — спросил он.

Вечером они вернулись к ней домой, и она чуть не уснула в коконе из пледов, который Рис соорудил для нее на диване. Она не просила его остаться на ночь, а он не навязывался. Им стоило двигаться медленно, бережно и осторожно — она повторяла это про себя. Не спешить, не бросаться в омут с головой, потому что вдруг… вдруг… Ей и так уже казалось, что они падали слишком быстро, не успевая хвататься за ветки, — возможно потому, что накануне приема у Даллиморов они проводили вместе много времени.

— Это необязательно. — Она наклонилась и коротко поцеловала его в губы.

— Я знаю. Но если захочешь, знай, что я тоже этого хочу.

Рис, кажется, поставил себе цель спрашивать у нее разрешения по любому поводу, ничего не требовать и не предполагать заранее.

— Что ж, в таком случае, доктор Обри, вы можете заехать за мной утром. Но, — она заколебалась и лукаво усмехнулась, — что, если люди подумают, что мы провели вместе ночь?

Брови Риса поползли вверх.

— Мисс Картрайт, вы что, меня дразните? Ведь если так, — он шагнул к ней, прищурился, наклонился и зашептал ей на ухо, — мне придется вас наказать.

Опалив ее ухо горячим дыханием, он укусил ее за мочку.

Лиле не верилось, что Рис мог творить такие неприличные вещи, и всякий раз, когда он твердил, что у нее прелестная киска, а его член в предвкушении становился твердокаменным и готовым творить с ней всякие непристойности, ее будто пронизывало электрическим током. А Рис лишь коварно улыбался, прекрасно понимая, как действуют на нее его слова. Никогда прежде никому не удавалось возбудить ее одними словами, да так, чтобы мурашки побежали по спине, а между ног растеклась влага, и она внимала всему, что он говорил.

— Позволь уточнить, Лила, — он отошел назад и ухмыльнулся, заметив, как она покраснела, — я с радостью расскажу всем, что всю ночь занимался с тобой умопомрачительным сексом, но, кажется, ты этого не хочешь.

— Рис!

— К восьми будешь готова? К восьми пятнадцати?

— Постараюсь к восьми, — ответила она, зная, что в восемь он предпочитал уже быть на работе, и решив пойти на компромисс.

Рис подмигнул ей (Рис Обри действительно ей подмигнул) и уехал на своей шикарной машине. После его отъезда Лила плюхнулась на диван и укуталась пледом. Тот впитал чистый свежий запах его стирального порошка и древесный аромат его геля для душа. Лила с упоением вдохнула этот запах.

Телефон, брошенный на мягкую кушетку, обвиняюще мигнул.

ДЖАСМИТ

Ты умерла? За все выходные ни слова

ЛИЛА

Я жива. Прости, Джас. У тебя все в порядке?

Телефон в руке зазвонил.

— Лила, я просто не знаю, как завтра пойду на работу! Боюсь до чертиков. Сегодня написала завуч и сказала, что хочет встретиться со мной первым делом с утра, это же плохо, да? Иначе она бы не написала.

Ни «привет», ни «здрасте», ни «как у тебя дела» — Джасмит с ходу вывалила на нее свои проблемы, а значит, она реально паниковала.

— Джас, во-первых, успокойся. Ладно? Дыши. — Лила расправила плед на коленях. — Во-вторых, это очень непрофессионально. Думаю, тебе надо поговорить об этом с эйчаром.

— С эйчаром? — фыркнула Джасмит. — Думаешь, он у нас есть?

— Ладно, если не с эйчаром, так с начальником завуча. Она не должна писать тебе во внерабочее время и портить остаток выходного.

И выходной Лилы тоже. Как только Джасмит выплеснула на нее свой стресс, эйфория от общения с Рисом улетучилась, как обещания лидеров политических