Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Я мог бы сейчас залезть под твою длинную юбку, сдвинуть трусики и как следует поработать пальцами, — прошептал он. Его губы остановились в миллиметре от ее пылающей шеи. Он сдерживался, намеренно оставаясь на расстоянии вдоха, и ждал, когда она сама сделает первый шаг. — Или я мог бы прижать тебя к спинке стула и войти в тебя сзади.

О боже.

У нее вырвался хриплый умоляющий стон, а бедра сжались крепче.

— А если кто-то зайдет? — пробормотала она. Рис провел носом по ее шее, и ее пробрала дрожь.

— Никого нет, все ушли обедать. И мне все равно. — Он покрывал ее шею горячими поцелуями. Она наклонила голову, чтобы ему было удобнее, и запустила пальцы в его волосы. Раз ему было все равно, то и ей тоже. — Не думаю, что это займет много времени. Ты уже вся мокрая. — Это был не вопрос.

Да. Она была вся мокрая и готова.

— Я… — начала было она, но забыла все слова.

— Я быстро, я все утро только и думал, что о твоей киске. — Он отстранился и посмотрел на нее. В глазах полыхало желание.

Он не мог сосредоточиться на работе, потому что думал о ней. Лила вдруг прониклась ощущением собственной красоты и власти. Потянулась к пуговице на его брюках, и он судорожно вздохнул. Она просунула руку ему в трусы, схватила его твердый член и провела рукой вверх и вниз. Он стиснул зубы — на щеке запульсировала жилка; веки затрепетали и на миг сомкнулись, а руки задрожали от попытки себя удержать.

— Давай на стуле, — выпалила она в сантиметре от его губ, и его глаза распахнулись и потемнели от первобытной жажды.

Он обхватил ее за талию, развернул и прижал к спинке стула. Лила застонала. Дрожащими нетерпеливыми руками он задрал ей юбку, схватил ее между ног, где было горячо и влажно, и она издала звук, скорее похожий на звериный, чем на человеческий.

— Лила, потише, — предостерег он, сдвинул в сторону ее трусики и провел пальцами между ног. Она закусила губу. — Боже, ты совсем готова.

Послышался звук разрываемой обертки; он на минуту оторвался от нее, а потом навалился снова, расположив головку члена у самого входа. Она выгнулась, отчаянно желая почувствовать его внутри. Один толчок — и он погрузился в нее; чувство растяжения и полноты было умопомрачительным.

— Боже, Лила, ты будто для меня сделана, — хрипло пробормотал он, отстранился и снова в нее вошел. Это был не медленный и чувственный секс, а жесткий и быстрый; он впивался в ее бедра и двигался все быстрее. Она пыталась не стонать, но у нее не получалось — впрочем, ей было все равно, жаркая волна экстаза приближалась и неминуемо захлестывала ее.

— Мне нравится, как ты стонешь, — произнес он, судорожно дыша, — но мне придется зажать тебе рот. Если захочешь, чтобы я перестал, постучи по руке.

Она кивнула, и он зажал ей рот сильной рукой. Другая рука обвила ее бедра, и он подтянул ее к себе, чтобы проникнуть глубже. Теперь кабинет оглашали лишь влажные звуки плоти, бьющейся о плоть, и их натужное дыхание. Хотя она была в позиции подчинения, он зажимал ей рот рукой и брал ее сзади, она чувствовала себя в безопасности и полностью контролировала ситуацию. Власть находилась в ее руках.

— Давай кончай, пока я внутри, — низким напряженным голосом произнес он.

Опасение, что их застанут, его лихорадочные, безудержные толчки и эти слова подтолкнули ее к пику — со следующим глубоким толчком ее мышцы сократились, а его ладонь приглушила вскрик.

— Боже, — выпалил он, в последний раз содрогнулся, обмяк и убрал руку, которой зажимал ей рот. — Боже, Лила. Ты прекрасна.

Они шли к ее скамейке. Лила взяла Риса под руку и улыбалась так невинно, будто и не было только что умопомрачительного секса на стуле в ее кабинете. Они сели, Лила достала пакет с обедом и протянула ему сэндвич с курицей.

— Можно после работы подвезти тебя домой? — спросил он.

Рис вел себя как настоящий милашка (почти всегда). Можно подвезти тебя домой? Он каждый день ее об этом спрашивал. Проблема была в том, что без него она бы не смогла вернуться домой, потому что накануне он ночевал у нее и утром отвез ее на работу на своей машине. Теперь он оставался у нее почти каждую ночь, кроме вечеров, когда они с Дэном ходили на кикбоксинг, и то потому, что Лила его заставляла. Когда его не было, Лила звонила родителям и с удовольствием выслушивала их рассказы об экскурсиях по винодельням. Иногда они даже спрашивали, как у нее дела, и она в кои-то веки могла ответить честно: она была счастлива.

— Угу. — Она постучала его по подбородку. — А может, поедем к тебе?

— Но у меня дома так… так… — Рис нахмурился, глядя на озеро, — скучно. Мне больше нравится у тебя. Мне нравишься ты.

— Можешь подвезти меня домой, но у тебя сегодня тренировка. — Она ткнула его в грудь.

— Дэн не пойдет, и я тоже не пойду, — капризно ответил он.

— Нет, так нельзя, — с укоризненной улыбкой сказала Лила. — У тебя должны быть свои интересы. Все, что делает тебя тобой.

Она должна была установить границы, чтобы окончательно не потерять голову. Влюбиться в Риса ничего не стоило, а она очень боялась снова потерять себя, поэтому осторожничала. Она слишком долго боролась за цветную Лилу.

— Ты делаешь меня мной.

Рис, видимо, представлял все иначе — от его бесхитростного честного ответа у нее сжалось сердце.

— Рис. — Она с улыбкой покачала головой.

— Что? — Он откусил сэндвич. — Это правда. Я еще никогда не ощущал такую свободу. С тобой я чувствую себя собой. А все потому, что ты научила меня жить. Получать удовольствие от жизни.

В его устах это казалось очевидной истиной, но для нее это было не так. Совсем не так. К горлу подступил комок: наконец она почувствовала себя нужной. Нет, это было неподходящее слово — она почувствовала себя желанной. Джейсон оставался с ней из удобства. Она давала ему деньги на реализацию его мечты. А Рис не нуждался в ней — он желал ее. Оттого и это чувство, будто она падала вниз без парашюта, — чувство одновременно восхитительное и пугающее.

— Кикбоксинг, — выпалила она. — Ты идешь на тренировку, и точка.

— Ладно, — проворчал он и взял ее за руку.

С ним было так спокойно и легко, а главное — она совсем не волновалась, что ляпнет или сделает что-то не то. Он хотел ее