Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

вечеров, что проводил у нас. С Денисом я почти не разговаривала. Он рано утром приходил к сыну, они запирались в комнате и покидали ее только поесть. В первые дни из-за двери слышался один бас, размеренно объясняющий что-то Мише, приводящий какие-то доводы, ничего не требующий, иногда извиняющийся и все чаще просящий. Периодически я ловила нотки возмущенного ломающегося голоса, переводящего тяжелый монолог в жаркий спор. Но силы были не равны. Опыт одного едва справлялся с подростковой горячностью другого. Но покидая стены своей обители, они всегда улыбались. А я не лезла. Это был их миг. Их желание. Денису было важно восстановить доверие. А Мише вспомнить, каково это — доверять отцу. И по истечении второй недели, я уверена, что слышала непринужденный смех сына. Что ж. Хорошо, что Денис разрубил сковывающий их отношения узел. Это вселяло надежду, что общение между ними все же возможно. Пусть и с некоторыми оговорками. Все утра до начала рабочего дня на последней неделе я проводила в общине. Старательно запоминала имена и правила, знакомилась с детишками и пыталась понять их распорядок дня. Я примеряла роль няни, хотя никогда не представляла себя ей. И чем больше я проникалась новым миром, тем больше отторгала его. Словно все, к чему бы я ни прикоснулась, имело иголки и так и норовило меня уколоть. Хотя эти люди были доброжелательны и внимательны ко мне. Ни словом, ни делом не обижали, наоборот, всячески показывали, как нуждаются во мне. Но все чаще я чувствовала себя в их присутствии инородным предметом. Возвращаясь домой в один из дней, во дворе бунгало я столкнулась с бывшим. На время занятий Миши он уходил в отель, непременно возвращаясь после обеда, и оставался до десяти, зная, что после придет с работы Макс. Они безуспешно избегали друг друга, а я не вмешивалась, представив случаю решить все за меня. Я планировала проскользнуть мимо Дениса молча. Но в его планы это не входило. Он перегородил мне дорогу и уверенно начал: — Привет. — Привет, — отозвалась я и прошмыгнула в проем, но мужской ботинок не дал мне его закрыть. — Я ждал тебя, — распахивая дверь, он вошел в дом. — Конечно, проходи, — я отступила, сложив руки на груди. Не став ходить вокруг, Денис сразу спросил, что тревожило. — Миша сказал, что ты хочешь остаться здесь жить. Я утвердительно кивнула, ожидая продолжения. — И я против. — Широко расставив ноги, он повторил мой жест, угрюмым взглядом сверля насквозь. Из комнаты вышел Миша. — Привет, мам, что на обед? А, вы опять ссоритесь. Ладно, я сам. Остановив сына за руку, я прошла к холодильнику. — Ты мне ничего не ответишь? — под тяжелыми ботинками Дениса скрипел пол. — Почему же, — я повернулась в тот момент, когда бывший находился в полуметре от меня. — Отвечу: пошел на хрен. — И, удивляясь своей смелости, сократила расстояние до нескольких сантиметров. Знакомая поза, когда мне приходилось запрокидывать голову, а ему снисходительно смотреть вниз. Однако в этот раз он точно обожжется. — Не тебе решать. — А вот и мне. — Сопротивление нарастало. — Сын-то общий! И я не хочу, чтобы он пропускал учебные дни. Отдохнул уже, хватит. — Пап, а мне здесь нравится, — всунулся Миша, но в нашу битву не вступил. — Мне тоже, — буркнул Денис, — но только в качестве отпуска. К тому же ты и правда готова здесь рожать? Я кивнула, но уже менее решительно. На самом деле мне было страшно. Даже жутко. Моя страховка заканчивалась вместе с визой, а новая с учетом обстоятельств в виде огромного живота стоила баснословных денег. Макс на мои вопросы махал рукой, мол, не переживай, все схвачено. Но меня пугал не только денежный вопрос. Я не говорила на тайском, меня беспокоила квалификация врачей, я переживала за сложности при родах. С Мишей я прошла многое, но дома, в комфортных условиях, ожидая, что мне помогут. Как будет здесь, я не знала. И это помимо того, что нам тупо могло быть нечего есть и негде жить. А с маленьким ребенком на руках искать пропитание — так себе перспектива. Конечно, в противостоянии с Денисом я была готова идти на многое. Но здесь я явно перегибала. — А если что-то пойдет не так? Простишь себе это? — его участие нервировало и жгло воспаленный мозг. Перед глазами всплыла малютка. И я снова развернулась к холодильнику, чтобы скрыть ужас, засевший в легких. — Поехали домой. — Голос Дениса дрогнул. И в это время как мое отчаяние достигло апогея. — Поехали, — горящими глазами я сверлила его лицо, уязвимое, открытое и изумленное. И думала, думала, думала. — Только у меня есть условия, — если бы я сейчас оставила все на прежних местах, то уже никогда бы не уважала себя. И отец, и сын заострили внимание. — После развода и дележки имущества я не претендовала ни на что. А теперь хочу. Ты можешь либо разменять свою квартиру, либо купить нам новую. Но! Я должна жить так далеко от тебя, чтобы мы не могли столкнуться в очереди за хлебом. Желательно там же, где мы снимаем сейчас. Потому что рядом школа. Это раз. Дальше. Алименты. Я знаю, что ты перечислял их на счет, открытый на мое имя. Теперь я хочу знать в каком банке и иметь к счету доступ. Это два. И третье. Я не собираюсь выходить в «Старицу». И как бы будешь это объяснять, меня не интересует. Миша издал победный рык и разорвал кулаком воздух, онемевший от дерзости моих требований. Денис, однако, не разделяя радости сына, уперся ладонями в стол. — Я со всем согласен. — Он опустил глаза. — А Макс? Он поедет с нами? Я безразлично пожала плечами. — Не знаю, но думаю вряд ли. — То есть? — Скривившись в презрении, бывший опешил. — Он бросит ребенка? Миша, присвистнув, скрылся в своей комнате, предоставив мне возможность самой объясниться с отцом. И выдержав скромную паузу, я выдала: — Это твой ребенок. Его испытующий взгляд задевал за живое. Денис имел права сомневаться, так же как и знать правду. Но и я имела права на жизнь без него, поэтому отступать была не намерена. — Макс был уже после. Ты можешь верить или нет, но тест делать не дам. Промелькнувшая в его глазах ярость быстро сменилась мучительным осознанием, а занесенный кулак опустился на стол осторожнее, чем бы мог. Сжатые губы сдерживали поток слов, мечтавших вылететь автоматной очередью, и когда Денис таки открыл рот, неуклюжая фраза вывалилась на стол как комок квашеной капусты: — Собирай вещи.