Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

стоящая чья-то мама обернулась. — Просила же не называть ее так. Денис недовольно сжал губы и поднялся. После рождения дочери мы долго спорили о том, как же ее назвать. На любой мой вариант муж отвечал отрицательно. Слишком длинно, слишком сложно, иностранно, вычурно, грубо и даже ванильно. Он находил миллион отмазок, лишь бы я согласилась на Полину. И его главным аргументом была память. В принципе к самому имени я претензий не имела. Но зная предысторию нашей жизни, я бы никогда на такое не пошла. И тогда с горем пополам мы сошлись на Оле. Соболева Ольга Денисовна. Звучало. Но Денис так или иначе умудрялся, пока я не слышу, называть дочку По. Я ругалась, сердилась и однажды пригрозила ему ограничением встреч. Это охладило его пыл. Но как видно, ненадолго. Думаю, разговор стоит повторить. Речь директора внезапно оборвалась, и судя по жидким аплодисментам, я таки прослушала финальные аккорды. Дети бросились за рюкзаками врассыпную по родителям. Во всеобщей неразберихе и толпе одинаковых детей в одинаковой форме Миша выделялся особняком. Высокий и статный, его невозможно было потерять или не заметить. Размашистым шагом он пробивал дорогу как тараном, умудряясь огибать тех, кто бесстрашно бросался под ноги. Подойдя, он коротко чмокнул меня и отца в щеку, махнул Оле и бросился догонять одноклассников. Скоро площадь опустела. Каждый спешил укрыться, кто-то на работе, кто-то в подъезде. Мы же втроем продолжали стоять, глядя как класс на первом этаже заполняется детьми. — Можно я провожу вас в детский сад? — прервал шум дождя Денис. — Конечно, — я удовлетворенно кивнула. Если бы он не напросился, я бы предложила сама. Я знала, как это для него важно. Мы молча катили коляску по тротуару, неуклюже перескакивая через лужи. Ухватившись за его руку, державшую зонт, я старалась заглушить щемящую тоску в сердце. Мой сын вырос. Да и дочь тоже. Совсем скоро и она перестанет нуждаться во мне. И с чем я тогда останусь? Денис, словно читая мои мысли, пытался меня приободрить: — Не грусти. Ей еще далеко до одиннадцатого класса. Я натянуто улыбнулась. — Это только кажется. Ну что, МГУ? Денис резко остановился, увлекая меня за собой. — Он самый. Мама любила повторять, что дети должны прыгнуть выше родителей. Мы тот трамплин, который приближает их к солнцу. И если Миша хочет, я сделаю все, что в моих силах. Соглашаясь с его словами, я выдохнула. Другого ответа я и не ожидала. Покидая территорию сада, пока дочь не заподозрила неладное, мы, как два спецназовца на задании, прятались за углом, не удосужившись развернуть зонта. Дождь, казалось, стал легче и прозрачнее, и не собирался останавливаться. Я смотрела на покрытое каплями лицо Дениса, на стекающую по волосам влагу и… была ему благодарна. За сына, за дочь, за прожитые годы, за поддержку и помощь. Не было ни сожаления, ни злости, ни ненависти. И когда он распахнул объятия, я, не задумываясь, нырнула в них. Не потому, что это нужно было мне. Это было нужно нам обоим. Эмоциональное утро, общие переживания о детях — все это сближало, притягивало. И теперь крепость его рук, обжигающая близость, защита не физическая, но такая своевременная. Наслаждаясь идущей от него теплотой, я дала нам всего пару мгновений, а потом оттолкнулась от груди и сделала шаг назад. — Не усложняй. Меня вполне устраивает так, как есть. И развернувшись, поспешила прочь. Не знаю, смотрел ли он вслед, жалел ли о чем-то, мечтал ли. Но я давно сделала выбор. Я наконец-то выбрала себя.

Эпилог

Через год Миша уехал. Вылетел из гнезда, не оставив записки, радостно предвкушая возможные перспективы и не задумываясь о неудачах. Так и должно быть. И так и было. На шумном и суетливом перроне мы стояли вдвоем. Крепко держась за руки, чтобы сын, глядя в широкое окно, за нас не переживал. Чтобы знал, что мы есть друг у друга. Как же он вырос. Как возмужал. С какой легкостью ему давались сложные решения. Там, где бы я неуверенно озиралась по сторонам в поисках помощи, он брал ответственность на себя и выходил победителем. И это моя вина. Неспособная защитить, я выставила его перед собой как щит, под пулеметную очередь невзгод, вынудив повзрослеть тогда, когда он должен был еще думать о детских шалостях и забавах. Но он вырос. И как я никогда не перестану винить себя, так и не перестану его благодарить. Махнув отходящему поезду, я украдкой стирала слезы, сжимая ладонь Дениса до хруста. — Эй-эй, полегче, — он нервно рассмеялся, но руки не выдернул. — Ну что, проводить тебя домой? Я, размазывая тушь по щекам, робко кивнула. Вряд ли я бы нашла сейчас дорогу, замыленным взглядом блуждая по вокзалу, в очередной раз доказывая свою неспособность к мгновенному принятию разрушающих эмоций. Вызови я такси, через пятнадцать минут я была бы уже у дома, но я не хотела торопиться. Оля в саду, мама обещала ее забрать. На часах всего полдень. Казалось, вся жизнь еще впереди. А нет, вот она, раскололась на части, увозя огромный, значимый, вырванный кусок в вонючую и пропахшую газами Москву. Никогда не отпустила бы, не дала бы вздохнуть, если бы не верила в сына. А я верила. Я знала, что у него все будет хорошо. И у меня тоже будет. Взглянув на бывшего, я остановилась на его лице. Случайная догадка взорвалась салютом в голове. Постарел. Осунулся. Морщинами покрылся. Раньше я не обращала на это внимания. Еще каких-то два года назад никто бы не дал ему его возраст. Моложавый и подтянутый. Но не сегодня. Он долго ждал моего ответа, а я оттягивала как могла. Боялась, что, окунувшись снова в обман и предательство, второй раз не выплыву. Но все эти годы Денис был паинькой. Ну или я просто чего-то не знала. И вряд ли уже захочу знать. Мне одиноко. Мне плохо. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Только целиком, не отрывками по воскресеньям. И еще четкая уверенность, что, кроме меня, у него больше никого нет. — Как на работе? — начала я издалека. Со «Старицей» я распрощалась перед окончанием декрета, найдя небольшую фирму около сада дочери. Потеряла немного в зарплате, но спокойствие того стоило. Не смотреть больше в понимающие глаза коллег, не слышать шепот за спиной. Хотя, может, гадюки и успокоились на эти три года. Но проверять я бы не стала. — Все по-старому. Зам один увольняться собирается, ищу ему