Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

И не ругайся на Настю. Она не виновата. Я сам догадался. Ах, вот оно что. Неделю назад подруга выложила в инстаграме пост, как она радуется рождению моей дочери. Имен она, конечно, не называла, но отметила меня на картинке. Да, кто-то явно пересмотрел детективов, но сложить два плюс два смог. — И я рад, что с Денисом у вас все наладилось. Вы хорошая пара. Вот чьего одобрения я точно не ждала, как и не нуждалась в его поддержке. Но разуверять не стала. Отболело, отмерло. Я даже не проводила его взглядом, хотя и слышала удаляющиеся шаги. Сейчас мной овладевал легкий мандраж осознания того, с чем я столкнусь дома. Совсем скоро закончатся каникулы, и Миша выйдет в школу, а я останусь один на один с дочкой. Рассчитывать на поддержку мамы я не могла, она и с Мишей особого энтузиазма не проявляла, а сейчас и возраст не тот, да и мне самой не хотелось ее нагружать. Чьи-то руки притянули меня к себе. — Ну что, подруга, жди теперь меня в гости. Буду нянчиться приезжать. Где там у вас парк рядом с домом? — Да, прямо за Мишиной школой. Конечно, приезжай. Будешь смеяться над моим кульком на голове и синяками под глазами. Она прыснула. — Ну почему смеяться-то? Может, я тоже хочу такие же? Антон, стоявший сбоку, недовольно проворчал: — Так что же ты раньше не сказала? Я не против. Как же я любила своих друзей. — Мам, пошли, папа зовет уже. Кажется, систер хочет есть, — Миша вмешался в наше идеальное безмолвие. — Мы тогда поехали, — Антон чмокнул меня в щеку и потянул Настя за собой. — Подарок мы отдали Денису. Надеюсь, пригодится. — А почему вы к нам не поедете? — Недоуменно уточнил сын. — Мы с отцом стол накрыли. Ну, — он сощурился, — не так, как мама умеет, но старались. — Что вы сделали? — кажется, за сегодня я получила превышающую дозу удивления, и теперь мне стало страшно. В машине малышка капризничала, но со мной сидела мама, а Миша предпочел место рядом с отцом, поэтому я бессовестно вытащила грудь, и маленький ротик сам нашел еду. Денис пару раз бросал взгляд в зеркало заднего вида, но каждый я отворачивалась к окну. Не хочу ловить на себе его понимание. Или сожаление. Или желание все вернуть. Пусть и эти полгода он вел себя неестественно тихо. Сделал все, как я просила. Купил нам просторную двушку недалеко от школы, передал мне реквизиты счета, на котором оказалась приличная сумма, решил вопрос со «Старицей», где меня не уволили, а оставили на удаленке и дали выйти в декрет. А еще он забирал Мишу на выходные. Они гуляли по паркам, катались на велосипедах, лазили на скалодромы, учились быть снова нормальной семьей. Он не давил. За редким исключением. Как например, сегодня. Я знала, это платье было им особо любимым, именно в нем я изображена на висевшей в его гостиной картине. А еще я знала, что он больше не изменяет мне. Хотя почему мне. Мы не вместе, и Денис волен делать все, что хочет. И все же это было приятно. — Карин, прости, что не посоветовался, — нарушил сладкие причмокивания дочки виновник моих переживаний. — Я взял отпуск на две недели. И если ты не против, я бы хотел немного тебе помочь. — Вот ведь мужчина, — мамина неуместная хвальба только добавила ощущения, что мной манипулируют. Мама до сих пор не могла понять, почему я подала на развод и при каждом удобном случае напоминала мне, от чего я отказалась. Но очернить в ее глазах Дениса было невозможно. И попытавшись однажды, я больше не пыталась. — Мам, это же так здорово! Я не разделяла Мишин восторг, но облизав сухие губы, произнесла другое: — Это было бы замечательно, — и снова отвернулась, чтобы не видеть самодовольную улыбку бывшего.

Глава 55

Три года спустя Сентябрь выдался по-осеннему прохладным. Сутками напролет моросящий дождь, серые тяжелые тучи, хоть и слабый, но постоянный, проникающий под куртку и заставляющий ежиться ветер. И под стать обстановке настроение. Я натянула капюшон на голову, несмотря на закрывающий меня от плотных холодных капель разноцветный зонт. И никак не могла унять ноги, отстукивающие чечетку, и зубы, неистово вторящие им. И дело было далеко не в погоде. Может быть, нервы? Денис заботливо придвинулся ближе, перехватив другой рукой рюкзак сына. Миша стоял поодаль, в центре небольшой группы ребят перед входом в школу, сбившихся под невероятного размера зонтом. Надо же. Одиннадцатый класс. Последний год — это как разбег перед отрывом от земли, размахом крыльев и полетом. А мой сын обязательно полетит. Благодаря его трудолюбию и желанию докопаться до истины, он так развился в информатике, показывал настолько невероятные успехи, что директор даже упомянула его сейчас в своей речи. Олимпиады, конкурсы мастерства, викторины — он участвовал везде, если чувствовал, что это приблизит его к мечте. А мечтой его был МГУ. Иногда я сомневалась. Переживала, как он будет один в Москве. Справится ли, найдет ли друзей. Но глядя на его воодушевление и светящиеся глаза, когда он рассказывал о возможностях, о путях, по которым хочет пройти… Имею ли я права его остановить? Как мама, я обязана наметить жизненные ориентиры и направить, подтолкнуть. А после отпустить в нужный момент, и что я буду при этом чувствовать, его волновать не должно. Он лишь должен быть уверен, что бы ни случилось, его здесь любят и ждут. На линейке перед школой собралось полрайона. Никого не остановил ни дождь, ни слякоть. Что логично. Первое сентября, как день рождения, только раз в году. Мы стояли у импровизированной сцены, выкатив перед собой дочкину коляску. Дождевик укутывал ее полностью, открывая обзор через небольшое окошко. Сверху я видела ее пальчики, придерживавшие пленку, и вздернутый нос. Хоть она и не понимала в силу возраста, что происходит вокруг, но торжественность момента заставляла ее сидеть тихо. А такую непоседу усмирить было не так-то просто. Ни минуты отдыха, ни секунды покоя. Движение — жизнь, и моя дочь доказывала это на личном примере каждый божий день. Денис наклонился к дочке, стукнув меня по голове спицами зонта. — Ты видишь Мишу? Вон он стоит, — отец указал пальцем в самую гущу. — Сейчас прозвенит звонок, и брат пойдет в школу. А ты, моя милая, пойдешь сегодня в первый раз в садик. — Не поду. Уверена, дочь покачала головой. — По, милая… Я фыркнула так громко, что рядом