Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Даэль вглядывается в окно. Оно выходит на северную часть города, очень хорошо виден шпиль Торговой палаты и сияющий серебром купол Храма Истинных.

Стекло идет трещинами. Гул переходит в протяжный свист. Внутри все холодеет от страха, он липкими щупальцами проникает в кровь.

— Даэль…– Шепчу пересохшими губами хватаясь за его руку. — Даэль, только не уходи мне страшно.

Он не отталкивает. Сжимает мои пальцы и притягивает к себе. Резко. Утыкаюсь в его грудь, рукой он фиксирует мою голову и не дает повернуться.

— Закрой и не открывай глаза, — приказывает, прижимая к себе. — Поняла меня Лира?

Я киваю, так как это единственное, что могу сейчас сделать.

Дом ощутимо трясет. Даже сквозь закрытые глаза проникает яркий слепящий свет. Свист сменяется оглушающей тишиной. Она пугает еще больше. Так тихо просто так не бывает. И я оказываюсь права.

К сожалению.

Дикий рев разрывает тишину. Объятия василиска становятся еще крепче. Он буквально вжимает меня в себя до болезненных ощущений. Нас сносит магической волной. Весь удар Даэль принимает на себя, успев развернуть меня и прикрыв собой. Все стихает. Пол усеян осколками стекла и сорванными с деревьев ветками. На негнущихся ногах подхожу к оконному проему, ежась от пронизывающего ветра. В глаза бросается согнутый шпиль и чернеющий копотью купол Храма. Из него в небо бьет столб света, извергающийся молнии и магические искры.

Меня настойчиво тянет туда. Знакомая боль медленно ползет по спине, жалит нервы и стягивает мышцы. Перед глазами вспыхивают радужные точки. До крови прикусываю губу и падаю коленями, прямо на осколки. Обеспокоенный голос Даэля слышу, уплывая в темноту и цепкие объятия боли.

Туман в голове рассеивается медленно. В ушах еще стоит звон, сквозь который доносятся встревоженные голоса.

Глаза открываются с трудом. Прикладываю к ним ладонь, прикрываясь от слепящего света, и с громким стоном приподнимаюсь.

— Лира, девочка моя, тебе лучше полежать, — с беспокойством во взгляде и голосе дядя склоняется надо мной. — Скоро придет лекарь и осмотрит тебя.

Лекарь — последний, кого бы сейчас я хотела видеть. Кто мне был действительно нужен отсутствовал в комнате.

— Где Даэль? — Ноги не держат. Приходиться опереться на Мара и с ним под ручку доковылять до окна.

Столб света больше не бьет в небо зато стеной валит снег. Черный снег.

Мне надо туда. К Храму.

Осталось только проскочить через дядю и Азалу, перегородившими дорогу к двери. Спелись уже, значит.

— Лира, я согласна с твоим дядей, тебе надо дождаться лекаря. Ты два часа была без сознания. — Говорю же, спелись. — Ещё и осколки стекла могут быть в ранах.

Коленями и правда стоило бы заняться. Порезы хоть и не глубокие, но кровоточили, а при любом движении раны неприятно дергали.

— Я займусь ими. Обязательно займусь, но потом. Сейчас мне надо быть там. — Машу рукой в сторону окна, и дядя, отвлекаясь на мой жест, теряет бдительность. Этим я и пользуюсь.

На боль от ран стараюсь не отвлекаться, хоть она и не дает о себе забыть. Особенно, когда сбегаю по лестнице.

Из шкафа в прихожей забираю шубу Азалы. Комплекция у нас разная, но бежать наверх за своей у меня нет ни времени, ни сил. Шуба мала в бёдрах и застегнуть ее до конца не получается. Плевать. Не на прогулку собираюсь.

На улице почти ничего не видно из-за снежной пелены. От соседнего дома отъезжает наёмный виджас. Едет медленно, и я выбегаю ему на перерез.

— Совсем с ума сошла! — Кричит мужчина, выскочив из салона.

Когда я запрыгиваю в его виджас и хлопаю дверью перед его носом, он вообще впадает в ступор.

— Это за моральный ущерб. — Снимаю с пальца кольцо и кидаю мужчине. Ловит он его без заминки.

Я гоню виджас, насколько мне позволяет видимость. До Храма всего два квартала, и в хорошую погоду добраться до него можно минут за тридцать.

Сейчас же у меня уходит целый час.

Подступы к Храму ожидаемо защищены барьером. Прозрачный щит соткан из магии высшего порядка его просто так не обойдешь. Оглядываюсь по сторонам в поисках Стражей. Они тут точно должны быть, барьер ведь кто-то из них ставил.

Пока на глаза попадаются только столпившиеся у барьера зеваки.

Воздух пахнет гарью, озоном и смертью.

С той стороны замечаю мужчину в форменном кителе черного цвета с эмблемой Корпуса Стражей на рукаве. Привлечь его внимание маханием рук и криком не удастся. Есть более действенный способ.

Отхожу за угол здания. Прикусываю ребро ладони до крови. Голова немного кружится, собственный вкус крови во рту отдает горечью. Проваливаюсь спиной к зданию и даю себе пару минут передышки.

Кровью рисую на ладони круг, одновременно вливая в него магию. Печать рода проявляется медленно. Линии сливаются в знакомый мне с детства узор трилистника, обвитого лозой с шипами.

Подхожу вплотную к барьеру и вытягиваю руку. Один из Стражей замечает меня, делает несколько шагов в мою сторону и бледнеет, распознав знак рода на моей руке.

— Простите, фресса Эсс Арди, у меня приказ не пропускать никого постороннего, — от него так и веет решимостью выполнить приказ.

— Я не прошу нарушать приказ, — говорю вкрадчиво, чуть повышая голос. — Как проявленный Чтец, я имею право пройти на место преступления. Ведь другого Чтеца здесь нет. Не так ли?

Даэль не успел бы за это время найти Чтеца, вызвать его и тем более доставить того на место.

— Кроме вас нет. — Его ответ вызывает у меня довольную улыбку. — Отойдите на шаг, я открою проход.

Из кармана он извлек связку артефактов, перебрал их и найдя нужный активировал его замкнув магический контур. Им как ключом открыл небольшой проход в барьере. Протиснуться в него можно было только боком.

Повсюду сновали стражи и ищейки. Раздавались хлопки поисковых заклинаний, сменяющиеся вспышками фото-артефактов и руганью экспертов на топчущихся по возможным уликам стажеров.

Ступени Храма кое-где были разворочены почти до основания, покрыты копотью и серыми разводами от растаявшего снега.

Внутри было не лучше.

Мраморный пол был испещрен глубокими трещинами словно морщинами. Повсюду валялись осколки разбитых статуй, огарки свечей с алтаря и куски купола.

Некогда прекрасное место для восхваления Богов превращено почти в руины.

Под ногами хрустели осколки скульптур, ступать приходилось осторожно тем более выбежала я из дома в домашних туфлях.

— Ай! Твою ж…! — Один осколок