Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Он явно издевался.

Я вскинула голову и напоролась на его смешливый взгляд. Тряхнула волосами, вздёрнула голову еще выше и, фыркнув рванула ручку двери.

В коридоре нос к носу сталкиваемся с горничной.

Рыжеволосая методично натирает серебрянные безделушки, стоящие на столике, умостившимся аккурат между двумя дверями: гостевой спальней, куда меня вел Даэль, и, собственно, его покоями.

Увидев нас глаза девушки округлились, а губы беззвучно размыкались.

— Сения, попроси Маэра организовать нам перекус и найди какую-нибудь одежду для моей гости.

— Конечно, эрс. — Ее глаза с любопытством оглядели меня с ног до головы.

Стоило топоту ее ножек стихнуть внизу лестницы василиск распахнул дверь спальни.

— Жду тебя через полчаса внизу. Твоего дядю я предупрежу, что ты в безопасности и скоро будешь дома.

Я привалилась спиной к закрывшейся двери и устало прикрыла глаза.

Внутри все еще дрожало и полыхало после его поцелуя. Губы покалывало, а тело неудовлетворено ныло, лишеное долгожданной разрядки.

Со стоном отлипла от двери, выпуталась из тряпки и белья, отшвырнула все ногой к стене и направилась в ванную.

Стоя под струями воды, меняла их напор и температуру. Сначала горячую под сильным напором, потом холодную для бодрости. Вывернула вентиль с холодной водой до упора, но никакой бодрости не почувствовала. Я вообще не ощущала холода от воды, в то время как горячей обожглась до красных пятен на коже.

Покрутила вентили в разные стороны. Пару раз даже пустила по трубе магический разряд, но ситуацию это не изменило.

Из ванной вылетела, не смыв полностью, пену, и она дрожащими хлопьями оседала на пол. Не боясь, что меня могут увидеть, распахнула двери балкона, выходящего в сад, и шагнула на заледеневшую плитку.

Судорожно сжимаю пальцы в кулак, закрываю глаза и перестаю дышать от шока.

Я. Не чувствую. Холод.

От слова совсем.

Касаюсь пальцами кованных перил, покрытых тонким налетом льда. И ничего. Только металл. Только гладкость льда.

Что этот рыксов Хран сделал со мной?

К приходу горничной пена на полу превратилась в небольшие лужицы, а температу в комнате упала на пару градусов.

Если ее что-то и удивило виду она не падала.

Сгрузила на кровать ворох платьев по ее словам, принадлежащих матери Даэля. Все изумрудных оттенков разной степени насыщенности. И насколько я знаю, это родовой цвет.

Девушка помогла мне справится с волосами. Скрутила из непослушных прядей несколько жгутиков по бокам, спрятав их кончики в небрежный пучок на макушке.

Косметики конечно в доме холостяка не нашлось.

Горничная немного боязливо предложила воспользоваться ее помадой, а я не стала отказываться. К моему ответу она не была готова и пару секунд растеряно хлопала глазами.

Дрожащей рукой извлекла из кармана фартука продолговатый тюбик и протянула мне. Нежно– розовый — не мой любимый цвет, но лучше он, чем ничего. Подушечкой пальца наношу несколько точек на губы и скулы, растушевываю, и лицо перестает напоминать посмертную маску. Но на губах цвета не хватает. Вбиваю в них еще немного помады и довожу почти цвета зацелованных губ.

Тяжелый шелк платья приятно ложится на кожу. Расклёшенная юбка невесомо касается коленей, а вырез на груди открывает ключицы, придавая мне хрупкий вид стекляной статуэтки. По талии змеится серебряный узор похожий на морозный орнамент.

Даэль ждал меня в столовой.

Солнечный свет заливал комнату, играл на хрустальных гранях бокала в руке василиска.

Оторвав взгляд от окна, он медленно развернулся ко мне. Хруст стекла. Пронёсшийся по коже холодок, и на пол посыпались осколки бокала с алыми каплями.

— Ли… Лирана. — Он смотрит так словно видит меня впервые. А его низкий голос снова вызывает томление внизу живота. Знала бы, что его так, проберет от зелёного цвета, давно бы сменила весь гардероб.

В его взгляде я вижу восхищение, смешанное с удивлением.

Его взгляд замирает на моих ногах. Босых ногах.

Платье то мне удалось подобрать, а вот с обувью возникли проблемы. У мамы Даэля была миниатюрная ножка, в отличие от моей.

— Тебе надо руку перевязать. — Беру со стола тканевую салфетку, встряхивая ее, и сворачиваю вдвое. — Не хватало мне еще обвинений в твоей смерти от потери крови.

Я беру его руку в свою и переворачиваю ладонь. Из порезов сочится кровь, смешиваясь со стеклянной и ледяной крошкой. Лед более прозрачный и его не трогаю, а стекло поддеваю ногтем и вытаскиваю из ран. Даэль даже не дёргается.

— Вот и все! — Завязываю еще один узелок и отступаю на шаг.

— Спасибо, — благодарит Даэль и проводит пальцами по моей щеке. От его ласки внутри разливается тепло. — Почему босиком? Ты можешь простудиться. Два дня в ледяной пещере и без того ослабили твой организм.

Он снова бросает взгляд на мои ноги. А я пытаюсь переварить его слова.

Два дня.

Я провела там дня!

Не верится. Без еды и воды. В жутком холоде. Я бы столько не протянула.

— Ты уверен, что два дня?

Он хмурится. Глубокая складка прочерчивает лоб.

— Сомневаешься в моих словах. — Складывает руки на груди, привалившись к стене. — Я и сам уже не наделялся найти тебя живой, пока не настроился на дуала и не считал его эмоции. Он был недоволен сопротивлением своей жертвы. — Тут я хмыкнула. Какая досада, что не доставила ему удовольствия заморозить меня. — У тебя большая жажда жизни Лира по другому не объяснить как ты так долго продержалась. Тебе очень повезло…

Он еще что-то говорил, но я перестала его слушать, погрузившись в свои мысли.

Почему его дуал так долго ждал моей смерти? Не верится в его проснувшееся человеколюбие, да и лизал он меня не с целью мной поживиться. Скорей пытался привести в чувства.

— О, рыкс меня задери! — Со стоном запускаю руки в волосы, пара шпилек из пучка со звоном падает на пол. — Два дня… Я же пропустила судебное заседание. Вернон мне голову оторвёт! А потом уволит.

Руки безвольно падают на стол.

— Серьёзно⁈ — Посмеиваясь, Даэль садится за стол напротив меня. — Ты чуть не умерла, а думаешь сейчас только о работе. Все же ты не перестаёшь меня удивлять, — под его внимательным и пристальным взглядом нервно дергаюсь. Хватаю с тарелки печеньку и сую в рот. Но не потому, что хочу есть. Я, как ни странно, не голодна, мне просто надо чем-то занять рот, дабы не