Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Самое интересное Даэль во всем этом гомоне голосов каким-то образом услышал именно мой.

— Лира. — Его голос прозвучал угрожающе и немного пугающе. — Ты как сюда попала?

— Ножками. — Для наглядности вытянула упомянутую конечность и повертела ступней.

— Не ёрничай. Тебе здесь нельзя находиться.

— Знаешь, Даэль, мы сейчас можем с тобой долго препираться на тему можно или нельзя мне здесь находиться. Но я уже здесь и уйду, только когда сама решу.

Пока он отходил от моей речи обогнула его и прошла вперёд.

И сразу чуть не решила повернуть назад.

Трупы я видела только на картинках в учебниках, и то пару раз. А здесь… Они лежали полукругом около расколотого надвое алтаря, скрюченные, в неестественных позах, с обугленными конечностями.

Тошнота подступила к горлу от увиденного. Боюсь теперь эта картина будет часто приходить мне в кошмарах.

Не обращая внимания на рвотные позывы, прошлась вдоль трупов. Старалась смотреть только на их ноги, от выражения их лиц меня бросало в дрожь. Тут не было той безмятежности на лицах, как у убитых с первого жертвоприношения, здесь застыл весь ужас и агония жертв перед смертью.

Их не хватало.

— Где еще один? — Не мог же он сгореть до кучки пепла лежащей сейчас на алтаре.

— Кого не хватает?

Даэль пытался изобразить удивление от моего вопроса, но у него плохо получилось.

— Трупа. — Вплотную подошла к нему и понизила голос. Слишком много рядом лишних ушей. — Я знаю про жертвоприношения, видела дела из секретной комнаты. Хотел моего признания в краже твоего ключа, так вот оно. И не ври мне, что это простое убийство

— А ты хорошо покопалась в бумагах. — Вижу искреннее удивление у него на лице.

— Старалась. Так где тело?

— Сам хотел бы это знать.

За его спиной была стена с фреской, одна деталь которой была мне знакома.

В Храме я была не частым гостем, посещала всего пару раз, ещё будучи ребёнком сопровождая дядю. Он после трагедии сюда зачистил. Ходил по несколько раз в неделю, ища здесь успокоения своему горю.

От скуки, пока дядя предавался молитвам, бродила по помещению, изучая фрески и любуясь статуями. И очень хорошо запомнила все изображения. И чего никогда на них не было, так это двух перекрещенных молний, скованых треугольником.

Его нарисовали недавно.

Вернее, нацарапали чем-то острым судя по шершавым краям рисунка.

Я видела этот символ в своей прошлой жизни.

Первый раз в тот самый трагичный момент, когда я вместо Шанны напала на императрицу. Символ был вытатуирован у нее на шее, и раньше я его у нее не видела. А это значит, она его прятала.

Вопрос: зачем?

Второй раз увидела похожую татуировку уже в тюрьме. На том же месте у того самого менталиста, так усердно ковырявшегося в моих мозгах, что лишил меня зрения. Думается мне, не случайно он так усердствовал.

Да и к чему.

Меня уже признали виновной, смысла в его действиях на тот момент не было никакого. Что он хотел увидеть в моих воспоминаниях? Что?Из омута воспоминаний меня возвращает звук сирены, доносящийся с улицы. Через несколько минут помещение заполняют некроманты в черных плащах с холщовыми мешками для трупов в руках.

— Увидела что-то интересное?

От близости Даэля по коже прошел лёгкий озноб.

— Просто фреска понравилась. — Говорить ему про символ пока не стала. Еще не уверена, стоит ли ему доверять. — Я вот что тут подумала, — разворачиваюсь к нему, плотней запахивая полы шубы. Замерзла дико. — Храм же построен сразу после основания империи, и значит, тут должен быть зал для ритуалов. Нам стоит поискать его, скорей всего, там и найдется потерянный труп.

Про ритуальный зал вспомнила совершено случайно.

Сложно поверить, но на уроках истории я, в отличие от многих, не засыпала под нудное бормотание лектора, а внимала его речам и усердно конспектировала.

И, как оказывается, не зря.

— Ты продолжаешь меня поражать. Вот только вход в него знают Жрецы, а те сейчас спят под действием дурмана. У них неделя очищения, если не забыла.

Я то забыла, а вот наш любитель жертвоприношений, видимо нет. Он или они выбрали просто идеальное время для своего «чёрного» дела. Храм пуст, свидетелей никаких, делай что хочешь: хоть оргии устраивай, хоть убивай — все равно никто ничего не услышит, благодаря пологу тишины, накинутому самими Жрецами перед погружением в очищающий сон.

Перед Ночью Перерождения все Храмы закрываются, а их служители принимают вытяжку из лаундана и впадают в сон, из которого выходят перед самым праздником. Дозу рассчитывают очень точно и индивидуально, опираясь на индивидуальные особенности организма и магический резерв.

И Жрецы еще долго не проснутся. И вход нам придется искать самим. Ну, или, по крайней мере, попытаться.

Некроманты унесли тела, и в воздухе больше не витал удушающий запах смерти. Ему на смену пришел горьковатый аромат пыльника и болотной ягоды. Их высушивали и перетирали в пыль, которой потом посыпали тела для остановки тления.

Выполняя приказ Даэля, Ищейки начали простукивать стены в поисках прохода. Они двигались друг за другом по цепочке, не пропуская ни одного сантиметра стены.

— Нашёл! — Воскликнул молодой человек в покрытом пылью мундре. Он вдавил рукой один из каменных блоков, и часть стены отъехала в сторону, открыв проход. — Там, кажется, лестница, нужны световые сферы, чтобы осветить проход.

Лестница уводила глубокий вниз. Вдоль стен тянулись перила, без которых ступать по довольно узким ступеням было бы опасно. Любой неосторожный шаг мог окончиться падением.

Я шла сразу за Даэлем, замыкая процессию из пяти смельчаков. С каждым шагом холод все больше усиливался. Зубы стучали без остановки, про пальцы на ногах вообще не говорю. Кажется, я их отморозила.

— Вот и наша потеряшка нашлась. — Сферы вспыхнули ярче, осветив просторный зал. По центру в круге из свечей лежало бездыханное тело. — Парни, ничего здесь не трогайте! — Василиск прикрикнул на двух Ищеек, решивших подобраться поближе к трупу. — Позовите некроманта, его присутствие не помешает.

— Я ее знаю. — Мой слегка дрогнул. Сделала ещё один шаг и остановилась, задев носком туфли одну из свечей.

На полу лежала Юна.

В небесно-голубом платье из тонкого кружева с золотой нитью по подолу. Одна рука покоилась на животе, а другая вытянута вдоль тела.

На