Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Его слова меня успокоили. Я с некоторых пор чувствую ответственность за тех, кого собираюсь защищать.

Пару минут молча перемешиваю ложечкой кофе. Он пахнет специями, как я люблю. Еды на столе много, и пахнет она восхитительно, но нет желания попробовать хоть кусочек. Даэль же уплетает за двоих. Пышный омлет с овощами уминает не успеваю я и глазом моргнуть, с хрустом исчезают тосты с джемом и паштетом. К десерту он присматривался с видом охотника за желанной добычей. Я с интересом наблюдала за ним, рассматривала, не таясь. Он выглядел уставшим, об этом говорили тени под глазами и сероватый цвет кожи. А чешуйки у висков поблекли и перестали мерцать на солнце.

— Есть что-нибудь по жертвоприношению? — Делаю глоток обжигающе горячего кофе. В горько-пряном вкусе ощущаю нотки лесного ореха и миндаля.

— Как понимаешь я был занят твоими поисками. Мне передали отчет по месту преступления, но я его еще не смотрел.

— Понятно. — Постучала ложечкой по губам. — А в целом есть хоть что-то по этим делам. За столько времени должны же были что-то выяснить.

Василиск растирает лицо ладонью, тяжело вздыхает и смотрит на меня. Долго. Внимательно.

— Зачем тебе это? Почему так заинтересовалась, что рискнула проникнуть в «закрытую» секцию.

— А сам не догадываешься? — Ложечка звенит, ударяясь о блюдце. — Мои родители погибли, мой дядя стал вдовцом, а нам даже не сказали правду. Все скрыли, списав на несчастный случай. Достаточные основания, не находишь⁈

Едва держу себя в руках. А так хочется стукнуть по столу, швырнуть в стену чашку или, на худой конец, ложку и закричать.

Видимо, что-то подобное прочитал у меня на лице. Его взгляд изменился, перестал быть подозрительным.

— Ну хорошо, я расскажу.

Знают они не больше того, что я уже прочитала в тех бумагах. Единственное, что там не упоминалось, так это культ Праведных. Только они отнюдь не ратовали за соблюдение законов Истинных. Их больше интересовали Забытые, чьим изгнанием и заточением некоторых из них они были не довольны. Последователи культа хорошо скрывались, и на их след очень трудно было выйти. Цели их тоже были не ясны. Но готовили они явно что-то глобальное. Так думал Даэль и его помощник по этому делу с которым он тогда встречался в таверне. Все кто что-то мог знать о них умирали, в их число и входила Вайолет — невеста Мара. Она решила сотрудничать, сама вышла на Даэля и поплатилась жизнью.

— Несколько лет назад удалось узнать, что один приют как-то связан с ними. И туда внедрили нашего человека, — при слове приют сердце в груди сделало кульбит. Провела вспотевшими ладонями по холодному шёлку платья.

— И что с ним стало?

Перед глазами стояла фотография с моей мамой и другими приютскими воспитанниками. Те, с кого все началось.

— Она исчезла. Возможно ее убили или она сбежала, мы точно так и не смогли узнать.

— А как ее звали?

Даэль ненадолго замолкает и отрицательно машет головой.

— Нет. Не помню. — Разочарованно вздыхаю. — Я тогда не занимался этим делом. Видел только её фотографию. Не запоминающаяся внешность, если не считать родимого пятна под глазом. Рыжего пятна.

Я подскочила опрокинув стул.

Женщину с похожим пятном я знаю очень хорошо. И дядя говорил, что она работала в приюте, в котором воспитывалась мама.

Если нам повезет… А нам должно повезти. Экономка Ниарона очень может быть тем исчезнувшем внедренным агентом.

Глава 24

Сидя в салоне виджаса, я не переставала удивляться преображениям случившимися с погодой.

Огромные сугробы превратились в небольшие озера, а с крыш бодро капала капель. Прохожие больше не кутались шубы и не прятали лица в воротники. Без спешки прогуливались по вскрывшимся от льда тротуарам и подставляли лицо солнцу.

Стоило мне только заикнуться, что я, возможно, знаю, где скрывается их пропавший агент, меня тут же выдернули со стула и потащили на выход. Пискнуть не успела, как уже сидела в виджасе, прикованная ремнём безопасности.

Глаза Даэля не просто метали молнии, они пробивали меня ледяными стрелами, когда он поворачивался и смотрел потемневшим взглядом.

Словно в чем-то обвинял.

Я ещё хотела рассказать о Шанне, но предпочла промолчать. Пока у меня только голословные обвинения без прямых доказательств. Я видела, что она что-то передавала Юне, и это что-то до ужаса напугало Кэла. Но не более. Доказать, что это был Ловец Душ, я не могу.

Допустим… Только допустим, что Даэль мне поверит, и вызовет ее на допрос. Что это даст? Да ничего особенного. Она в лёгкую сможет отговориться, от обвинений. А если она действительно связана с культом, в чем я не сомневаюсь, те после этого затаятся ещё больше.

Сейчас только одна надежда на фрессу Дансу, кажется, так зовут экономику Ниарона.

Не зря же она спряталась под крылом у самого известного артефактора и буквально у всех под носом.

От нетерпения постукивала пальцами по колену. Ехать быстрее, не давали лужи, разлившиеся на дороге. Кристаллы под днищем виджаса от соприкосновения с водой давали мало энергии, замедляя ход.

— Накинь пиджак, наверняка замерзла. — Даэль наконец заметил в каком виде выволок меня из дома. Перегнулся и передал мне пиджак, лежащий на заднем сидении.

Накинула тот на плечи и сразу окунулась в его запах. Он пах Даэлем и немного гарью.

— Как думаешь почему она сбежала?

У меня на этот счёт была одна мысль — она испугалась. Испугалась того, во что позволила себя втянуть. Она ведь даже не была ни сотрудником стражи, ни ищеек. Приехала из небольшого приморского городка, на вокзале у нее украли сумку с вещами и документами. Это и вынудило ее обратиться в одно из отделений стражи, где ей сделали весьма заманчивое предложение, за выполнение которого пообещали кругленькую сумму. Посылать своего человека они побоялись. Слишком велик был риск разоблачения. Потерявшая все сбережения и документы девушка конечно же согласилась.

— Давай обойдемся без догадок. — Пожав плечами, уходит от ответа. — Скоро все узнаем, если ты, конечно, окажешься права.

Окажусь. Еще как окажусь.

К дому Ниарона не давало подъехать разлившееся от растаявшего снега озеро.

— Придется идти пешком. — Констатировал Даэль после неудачной попытки подпитать затухшие кристаллы. Оба посмотрели на мои босые ноги.

В итоге нести ему