Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Оставив машину за поворотом, иду до усадьбы по мокрой земле. Под подошвами чавкает размокшая глина. Дверь открывается с протяжным ржавым скрипом.

Привычный запах затхлости и плесени врезается в ноздри до слез и кашля.

Ступая по разбитому стеклу, иду к главной лестнице.

Изучая архивы и смотря план здания, да и вообще занимаясь историей этого места, выяснил, что в позапрошлом веке мои предки проводили здесь множество балов. Хозяйка усадьбы — моя какая-то там прапрапрабабушка — всегда спускалась по этой лестнице в своем лучшем наряде, сшитом на заказ у известной швеи.

Но вся былая роскошь этого места исчезла.

Вдоль лестницы до сих пор висят портреты моих родственников: в пыли, трещинах и посеревших рамах. Ступени прогнили.

Сердце надрывается оттого, как все пришло в упадок. Чувство вины начинает сжирать изнутри.

Дохожу до главной комнаты — второй кабинет дедушки и библиотека.

Освещаю фонариком стены.Сейчас меня окружают голые стеллажи с остатками крысиного помета. Воняет.

— Расскажешь хотя бы, в чем твой план? — не оборачиваюсь на голос Тео.

Я заметил, как в оконном проеме мелькнула его фигура, торопливо бегущая по размытой тропе.

— Мы откроем глаза Жданову на его семью.

—Звучит не очень устрашающе, — говорит, и я скалюсь.

— Ты еще не узнал, что за секрет они скрывают. Это заставит нашего новенького погрузиться в свои проблемы и уехать.

— А я тут при чем? — спрашивает несколько обиженно и скрещивает руки.

Осматриваю его видок: домашняя одежда, из-под штанов выглядывают белые высокие носки «с галочкой», кожанка. Росс явно спешил. Прилетел по первому зову.

— Потому что ты мой друг, — отворачиваюсь. Эти слова даются мне тяжело.

Из-за повисшей неловкости в кабинете даже сквозняк ощущается сильнее. Будто комнату наполнили старинные приведения — холодно до дрожи.

Тео, дергаясь, расправляет плечи и откашливается.

— Ну ладно. Значит, пора выгнать этого Жданова с нашей территории.

С нашей… Я не стал исправлять, что территория моя, как и семья — моя, на кого покушается Артемий.

Но с той же уверенностью я сказал и другое: Теодор — мой друг. Все игры в этом месте выстраивались вместе с ним, а систему наблюдения продумывал Росс. Еще полчаса назад у меня не было ни одного другого человека, которому я мог бы позвонить, чтобы оказаться здесь не в одиночку.

Как ни крути, а внутри назойливо скребет. Дерьмовое чувство, когда понимаешь: сейчас что-то может пойти не так, и очень не хочется встречать это одному.

Лидия

Выбегаю из такси в ту минуту, когда к большому дубу в начале дороги, ведущей к усадьбе, вижу Розу. Она в нелепой пижаме и наспех накинутой куртке. Уши прикрыты пушистыми наушниками, розовые волосы распущены.

— Ты в курсе, что Новый год через пару часов? — спрашивает, запыхавшись и косится в сторону усадьбы. Там не видно ни зги!

— У тебя есть дела?

— …нет.

— Пошли, — хватаю под руку и веду в густую тьму. Роза пытается сопротивляться.

— Лида! — звучит справа, где дорога тоже уходит в темноту.

Сначала появляется копна светлых, растрепанных волос, потом я слышу сбитое тяжелое дыхание.

— Подождите меня. Что Руслан хочет сделать? Где Артем? — Мирра останавливается около нас и кладет ладонь мне на плечо.

— Ты бежала от самого дома? Одна? — оглядываю ни пойми в чем одетую Мирру: домашние леггинсы, футболка, сверху пуховичок.

— У меня был выбор? Руслан… Тема… Что случилось, Лида? — хватается за уши, словно раздался внезапный удар грома.

— Пошли, — осмотрев Бирн еще раз, хватаю ее за руку и веду вперед.

В усадьбе произошло столько событий, где я была участницей, что я не могу решить, какое чувство превалирует. Одно ясно точно — это место всегда будет притягивать к себе в самый важный и ответственный момент. И заметьте, момент не обязательно должен быть хорошим. Вот сейчас я насквозь чувствую, что грядет что-то масштабное. То, что поменяет жизни всех в очередной раз…

Дорогу разбираем еле-еле. Скорее, по памяти, чем глазами. Мы бывали здесь не раз и помним каждый камешек на пути. В темноте все сливается в одно сплошное пятно: мокрая земля, корни, выбившиеся из-под грунта, низкие кусты, обломки старой кладки по краям тропы.

Сцепив руки, мы добираемся до главных дверей.

Я чувствую, как холодная ладонь Мирры дрожит в моей, но не сразу понимаю, что дрожит не только она. Земля под ногами вибрирует.

Сначала едва заметно, как глухие барабанные удары где-то глубоко под домом. Или где-то рядом проехал грузовик. По ступням проходит тяжелый, низкий толчок.

«Мне показалось?» — возникает мысль…

Однако происходящее этажом выше кажется намного важнее, чем легкое чувство неустойчивости под подошвами ног.

Глава 48. Мирра

Глава 48. Мирра

Усадьба встречает нас тяжелой тишиной. Мрачной. Где дыхание замедляется, а пульс останавливается. Находиться здесь в такой час — верх безумия, и я до сих пор пребываю в шоке, что решилась на такое. Все-таки я трусиха.

— Нам на второй этаж, — руководит Лидия и тянет нас с Розой к широкой лестнице.

Под ногами что-то хрустит. Я едва не спотыкаюсь и не падаю. В воздух поднимается клубок пыли.

Топот трех пар ног разлетается по старой усадьбе. Если Руслан с Артемом здесь, то они непременно уже ждут нашего появления. Только глухой не услышит.

Когда мы оказываемся у двери в зал, замираем и переглядываемся.

Лида, как самая отчаянная, толкает дверь. В глаза ударяет яркий свет фонаря. За ним мы далеко не сразу замечаем двоих. Их тени высокие, широкоплечие. Явно эти двое очень сильные.

— Объясни…тесь, — голос знакомый, но заставляет подобраться.

Руслан опускает фонарик. Это мало помогает детально рассмотреть брата. Но он точно зол.

— Я привела девочек, чтобы они помогли мне предотвратить то, что ты задумал, — Лидия выходит вперед. В отличие от Розы, прячущейся за мою спину.

Вторым парнем оказывается Тео. Никак не Артемий, и у меня от сердца ненадолго отлегло. А если все это большая и нелепая ошибка?

— Я ничего не задумал, — Рус отворачивается и идет к окну.

Пока Лидия пытается разговорить своего парня, быстро оглядываюсь. Никогда не была в этой комнате, да и вообще на втором этаже. Он сохранился чуть лучше, чем первый.

— Я подслушала ваш разговор с адвокатом.

— Почему ты всегда оказываешься там, где