Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Воцаряется тишина. Взгляды Лидии и Руслана скрещиваются в немой дуэли, тогда как все остальные растерянно переглядываются, охваченные паникой и полным непониманием происходящего.

— Может, все сложилось так, чтобы я смогла тебя остановить? — тихо говорит Лида. — Твоя война с Артемом трагично закончится. Остановись.

Рус горделиво хмыкает, и до меня доходит: ни единого моего слова он не принял всерьез. Самолюбие брата оказалось серьезно ущемлено Артемием Ждановым.

— Тео, ты тоже будешь утверждать, что нужно раструбить на весь свет секрет Жданова? — кричит Романова.

По спине пробегают мурашки.

Что за секрет?

— И только потому, что он посмел обратить внимание на Мирру? Вы не считаете это дурацким оправданием?

— Он захватит мою Академию, — Руслан нервно прочесывает волосы пятерней и раскрывает руки в стороны.

Атмосфера накаляется, и холод сменяется духотой. Из-за запаха старых тряпок, прогнивших бревен, плесени и трупов птиц поднимается тошнота. Голова идет кругом.

— Так это твоя вина, — неожиданно для всех говорит Колибри. Еще очень легко и просто.

На мгновение в комнате становится слишком тихо. Воздух густеет и застревает между нами, не давая вдохнуть.

— И моя вина в том, что именно я раструбил обо всех секретах, а? — произносит резко.

Я зажимаю ладонью горло. Сдавливаю пальцами кожу, пытаясь удержать все внутри: крик, боль, панику.

Горло саднит, под подушечками ощущаю собственный пульс. Он бьется испуганно быстро.

— Или хитростью переманил на свою сторону мою сестру? Одурил ее, она и влюбилась?

Из груди рвется несогласие, но ни звука не срывается с губ. Вместо них — слезы. Слышать о своих самых страшных страхах больно.

— Он всегда действует за спинами других. Он… да он как споры плесени!

В этот момент я особенно четко чувствую запах мокрой земли, прелых листьев и еще чего-то кислого. Глаза зарезало, мне пришлось прикрыть веки.

Повисшее молчание нарушают громкие, короткие хлопки ладоней.

Хором оборачиваемся.

Артемий, облокотившись о косяк, стоит и смотрит прямо на Руслана. Нас не замечает.

Даже в полумраке вижу, как его лицо перекашивает от ненависти. Он пытается удержать ее внутри, загнать глубже, спрятать за сжатой челюстью, но она все равно просачивается наружу — сквозь каждую пору, в каждом резком выдохе, в напряжении губ и темном блеске глаз.

— А не хочешь рассказать, как ты подставил свою сестру? — Артем доходит до середины большого зала и оказывается в центре, когда мы окружаем по краям.

Перевожу взгляд с Артема на Руслана.

Первый зло посмеивается, и это не очередная маска Жданова. Это… он сам. Все нутро соглашается с этой мыслью.

— Как запер ее, чтобы она не смогла участвовать в финале конкурса? — продолжает говорить и наступать. — Как пришел открыть ей дверь спустя несколько часов, в конце дня?

— Руслан? Это… правда? — спрашиваю не своим голосом. — А ты знал? Ты знал это все с самого начала? — кричу на Жданова и, подойдя, толкаю его с нечеловеческой силой.

Артем не реагирует. Покачался от моего толчка и вернулся в исходное положение. Его сцепленный с Русланом взгляд не разорвать ничем.

— Ты же обещал мне, что накажешь его, — хриплым голосом продолжаю.

— Я был уверен, что ты решишь, что это Жданов. Все указывало на него, включая проклятую ветку, — объясняется брат.

— Она не проклятая. Она моя! — подхожу к Руслану и толкаю уже его.

Слезы льются беззвучно. Мои руки дрожат, как у столетней старухи.

— Ты поступил подло, брат. Недостойно Бирна, — говорю. И это единственное, что отвлекло Руслана от битвы взглядов с Артемом.

Взгляд Руса пригвождает злобой. Я видела брата разным. И после исчезновения Стеллы, и на пике интереса его игр. Но таким Руслан предстал передо мной впервые.

— А Артем не хочет поделиться поделить деталями? Например, как организовал чат внутри нашей Академии? — Руслан щелкает пальцами, будто вспоминает что-то. — Какой у тебя ник?

Жданов, рассердившись, выдвигает нижнюю челюсть. Его кулаки сжимаются еще крепче, и я боюсь, что в следующую секунду Тема просто накинется на Руса.

— «Вампир»! — торжественно произносит брат. — «Vampire 22».

— Что? — Роза делает шаг. Смотрит шокированно. Не моргает. — В-вампир?

— Я же говорил вам, что Жданов — это плесень, распространяющаяся изо всех щелей, — шипит точно по-змеиному.

Моя взгляд прикован к Артему. Я различаю его мужественный профиль, едва заметное шевеление прядей от сквозняка, тяжелое но редкое дыхание.

— Все думали, что чат придумал Тео. Он же мастер по таким делам.

— Я ничего не делал, —гневно перебивает Росс.

— Выяснил все, когда начал углубляться, что же из себя представляет наш новенький. Меня смутило, что Тео бы мне рассказал, а чтобы кто-то другой посмел ввести в жизнь Академии неодобренное мной… Не-а. А потом я понял, что Жданов готовился заранее. Так почему он не мог «пустить споры» раньше? Скажем, за год до своего появления?

Сердце падает в пятки. От страха, разочарования и неудобной правды, что продолжает раскрываться, как луковая шелуха. Слез столько же!

С «Вампиром» мы переписывались долго, с самого начала работы чата. Говорили о многом: семье, проблемах, учебе. Он помогал справиться, когда мое настроение было на нуле, или помочь решить задачу. Был другом. И я начала строить догадки, кто это мог быть.

Дело не в том, что я открывалась незнакомцу, в то время как Жданов уже расставлял свои сети. Не плесневые споры. Артем действовал за моей спиной. И ни разу — ни разу! — не рассказал. Даже когда мне показалось, что мы стали с ним близки. Когда я смогла разглядеть в этом опасном психе классного парня.

Роза на негнущихся ногах доходит до стены и садится, выпрямив ноги. Ей плевать, что на прогнивших деревяшках слой пыли, грязи и ошметки каких-то старинных вещей.

Мышцы на лице Артема дергаются. Руслан пока единственный стоит довольный, расставив ноги на ширину плеч.

Если бы велся счет, мой брат бы лидировал, несмотря на нанесенный удар мне в спину.

Ощущение падение усиливается. В ушах протяжный гул и, как заезженная пластинка, играют слова Руслана…

— Твой отец гордился бы тобой, Бирн. Или… ему все же плевать? — губы Артема медленно расползаются в стороны. Я перестаю узнавать в этом парне Жданова.

— Мой хотя бы не оставлял своего неугодного ребенка