Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

— На его месте могла быть я.

— И я благодарен Жданову, что подставил себя. Может, не такой уж он и псих.

— Вы оба психи, — говорю и выхожу.

Между нами сохраняются натянутые отношения, и я не спешу идти на перемирие, несмотря на то, что сейчас все люди города объединились против общей проблемы.

До больницы добираюсь дольше привычного. Не все дороги еще доступны. Половина города перекрыта. Асфальт весь в крупных, пугающих трещинах. В первые сутки интернет наполнили картинки страшных последствий этого землетрясения. Похожее уже и правда случалось, но город еще не разросся до современных значений, поэтому и последствий было меньше.

6 января, 13 часов дня

Подхожу к палате Артема на слабых ногах. Радость предстоящей встречи сменяется испугом. А если он возненавидел меня? Если больше не хочет видеть? Если проклинает тот день, когда мы с ним познакомились?

О деталях операции мне никто не сообщал. Пыталась хитростью выпросить хоть пару слов, но все оставались молчать.

Не сказать, что не находила себе места. Я помогала Руслану, расчищала территорию Академии, общалась со строителями — сколько всего нужно заново отстроить! Но внутри меня каждую минуту, каждую секунду громыхало от волнения за Артема. Неизвестность порой хуже всего.

Стучусь неуверенно и тихо приоткрываю дверь. Сердце выпрыгивает из груди, но продолжаю чувствовать сильнейшие удары в грудной клетке. Они заглушают все посторонние звуки. Я даже не сразу понимаю, что Жданов-старший со мной поздоровался.

Посмотреть на Артема боюсь.

Не потому что он мог как-то измениться — нет. Трагедии удалось нас разъединить. А встреча после расставания всегда дается нелегко.

— Тебе не стоит, Мирра, — слышу сквозь шум голос Бориса.

Здесь же стоит и наш преподаватель Графский. Он был куратором курса, где учился Артем? Не припоминаю… Это все как из прошлой жизни.

— Вы обещали мне пятнадцать минут.

— Это было до того, как… — и замолкает.

Отходит к окну, и каждый нервный импульс улавливает царящие здесь подавленность и всеобщую горечь. Даже дышать трудно. Воздух стал густым, тяжелым. Артем же жив, почему они такие?

Взглядом веду от ножек кровати вверх. Вот уже белая простынь, под ней вижу очертания ног. Дальше мужские руки с катетером в вене. Кожа исцарапана, где-то содрана.

Артем тянется к бутылке с водой. Выглядит… довольно бодрым. Это должно принести облегчение: он здоров! Но когда мы встречаемся взглядами, в его глазах я подмечаю столько пустоты, что она оказывается страшнее, чем та самая ночь. Меня накрывает волной необъяснимого разочарования.

— Мой сын тебя не помнит. Последнее его воспоминание — как он с братом пришвартовывает яхту у этого города. Полтора года назад.

Глава 52. Мирра

Глава 52. Мирра

День, когда я заглянула в пустые, безразличные глаза Артема, я буду помнить до конца жизни. Так же, как и день, когда мама перепутала меня с горничной, обозвав и выгнав из комнаты. Как и день, когда отец перепутал меня с другой девочкой во время отчетного концерта в первый год музыкальной школы.

Не сказать, что меня накрыла истерика. Нет… Где-то глубоко внутри я даже ждала этого дня. И я просто тихо вышла из больничной палаты.

— Вы хотя бы объясните, кто это? — голос Артема звучал для меня чужим.

— Твоя однокурсница из Академии, куда ты решил перевестись.

— Я дебил? С хрена ли мне было уезжать из Нордтауна в эту дыру?

Дальше на автомате вышла из больницы и шла куда глаза глядят. Мне было все равно, что эта самая земля еще исполосована трещинами, выбоинами и опасными ямами.

Целую неделю я не жила — существовала. Пыталась свыкнуться с мыслью, что Артем не виноват. Несмотря на данное мне обещание, вины за произошедшее с ним абсолютно нет. Но это не отменяет того, что мне больно.

Больно оттого, что парень, в которого я влюбилась, меня не помнит. Не помнит ни одного нашего дня. Ни той одержимости, что сводила меня с ума. Ни той жажды в поцелуях. Ни той поездки в Англию, где я увидела совсем другого Артема. И наш последний поцелуй — тоже стерся. В его глазах я теперь просто «однокурсница из Академии, куда он, дебил, решил перевестись из Нордтауна». Не его Мир…

В день, когда я все же решаю сходить попрощаться с Артемом, выглядывает солнце. Первые теплые лучи за последние пару недель. Сегодня вечером, по слухам, мой Псих улетает к себе в Англию. Врачи, наконец, разрешили перелет.

Я надеваю форменную юбку, под нее колготки и темно-синие гетры, сверху свитер тонкой вязки и пиджак с вышивкой Ворона. Глупая надежда, что, увидев меня такой, он сразу все вспомнит, тлеет угольком в груди.

В больницу захожу на слабых ногах. От волнения мои мысли скачут, дыхание то и дело перехватывает.

В животе все сжимается в тугой узел, и я никак не могу понять, чего во мне больше — страха или предвкушения.

Оказавшись на нужном этаже, ступаю по коридору как по тоннелю. Окружающие меня звуки заглушаются, картинки по бокам расплываются. Я вижу только то, что строго впереди — дверь в больничную палату Артема.

Стучусь, но захожу не сразу, пусть и не дождавшись разрешения. Все же это не кабинет.

— Не занят? — спрашиваю Жданова и удивляюсь, что мой голос звучит уверенно и как-то радостно.

Артем лежит под простыней и читает толстую кипу бумаг.

И вновь этот пустой взгляд, что скручивает поджилки. Я не сразу нахожу в себе силы войти в палату.

— Ты Мирра, — утвердительно говорит, откладывая документы в сторону.

Артем прищуривается, измеряя меня своим взглядом. Смотрит изучающе и с любопытством. Я почти уверена, что пару слов, но его отец рассказал обо мне.

— Все верно. Мы с тобой учились в Академии, — говорю общие детали.

Не знаю, насколько разрешено вываливать всю правду на человека, который находится на отрезке своей жизни в полтора года назад. Наверное, то еще ощущение — проснуться и столько не помнить.

— Ты сегодня уезжаешь домой, я пришла сказать тебе «пока», — улыбаюсь натянуто и рвано выдыхаю.

— Почему?

Вопрос прозвучал неожиданно. Теряюсь и хлопаю ресницами, как какая-то дурочка.

— Судя по рассказам брата, я не был востребован в этой вашей Академии.

— По рассказам брата?

— Графский Владимир. Это мой брат, — прищуривается сильнее и