Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

class="p1">Вопреки логике, после землетрясения дом Жданова почти не пострадал. Разве что подъездная дорожка пошла трещинами. Я поднималась в гору проверить состояние дома в один из дней после отъезда Артема.

Поправив красное платье, сажусь на кровать и принимаюсь гипнотизировать телефон. Он должен был написать. Или позвонить. Или хотя бы посигналить, как нормальный псих.

Минута, две, три… десять. Ни звонка, ни сообщения.

Решаюсь выглянуть в окно, хотя меня могут заметить. Дорожка выложена прямо под окнами.

Артема нет. То есть его машина на месте — видеть ее как-то непривычно и странно, — а самого Жданова нет.

Я срываю с вешалки кожаную куртку, наспех засовываю ноги в туфли и стремительно лечу вниз по лестнице. Стук каблуков разносится гулким эхом, сливаясь с бешеным ритмом моего сердца.

Куда делся псих? Очередная его игра?...

Я нахожу его около разрушенного главного входав мою усадьбу. Одна часть здания покрыта строительными лесами, другая часть — в новом слое шпаклевки. Или как называется эта штука? Крышу Руслан решил переделывать полностью, она и до землетрясения требовала ремонта.

Жутко видеть свой дом разрушенным. Особенно после того, как я годами чувствовала себя чужой, убеждая, что мне здесь не место. Наверное, только когда родные стены рушатся, понимаешь, чем они были на самом деле. И тогда — вдруг, вопреки всему — начинают всплывать воспоминания. неожиданно теплые, почти нелепые в своей нежности. Забытые.

— Что-то конкретно высматриваешь? — спрашиваю громко.

Вечер относительно теплый для января, но меня знобит. Крепче застегиваю куртку и обхватываю себя руками. Ногтями прохожусь по гладкой, черной коже.

Артем долго не отвечает.

— Не могу объяснить, что чувствую, — говорит тихо, как если бы общался сам с собой. Но Жданов в курсе, что рядом я, а значит, слышу. — Я же бывал здесь, да?

— Не официально, — отвечаю уклончиво.

— Значит, пробирался к тебе в комнату тайком. Где она была? — Артем не оборачивается, но я вижу, как он очерчивает взглядом разрушенный фасад.

— С чего ты взял, что пробирался ко мне?

Он высокомерно прыскает.

— Я забыл последние полтора года своей жизни, но не всю. И кое-что про себя не только помню, но и знаю.

Наконец Артем разворачивается ко мне всем корпусом, и наши взгляды встречаются в полумраке.

— Справа. Второй этаж, третье… нет, четвертое окно с небольшим балкончиком. Я прав?

Его самоуверенность раздражает настолько, что я готова врать.

Где-то глубоко, под ребрами, саднит. Он не помнит меня. Не помнит нас. Но эти стены… он узнал их. Узнал место, куда залезал без спроса.

— Не отвечай. Все написано на твоем лице. Интересно только, как именно я к тебе пробирался? Твой брат точно позаботился о системе безопасности, и мышь бы не проскочила.

— Выходит, ты мышь.

— А ты прекрасно выглядишь, однокурсница, — Артем широко улыбается и засовывает руки в карманы джинсов.

От его задумчивости не остается и следа, а я так и не успела сказать ни слова о веточках мирры. Хотя… вряд ли бы решилась. Мне так хочется, чтобы эту деталь он вспомнил сам.Эту маленькую, но такую важную для нас деталь.

— Я тебе сто раз говорила: меня не приглашали, и Виктория может не пустить меня на порог.

— Но ты собралась развлекаться.

— Просто уже отвези меня к ней, я выпью стакан глинтвейна и вернусь домой. Учеба началась, и нам задали прилично.

Если Артем предложит поехать в другое место, я соглашусь. Но не потому, что не хочу ехать к Виктории, хотя это чистая правда, а потому, что сейчас мне невообразимо легко рядом со Ждановым. Хочу остаться с ним вдвоем.Если бы только это было наши настоящие первые дни знакомства…

Бросаю взгляд на свои окна — Артем, конечно же, оказался прав — и иду вслед за психом. Сейчас со своей сменой настроения он вновь походит на того Жданова, перевернувшего жизнь Академии и мою.

Мы садимся в машину, где пахнет нашим прошлым.

Я отчетливо помню каждый момент.

Артем — ни минуты.

В груди вновь расходится старая трещина, и дышать становится трудно. Будто вся тяжесть прошлого опустилась на меня, как плита.

Без навигатора Жданов доезжает до адреса из приглашения и останавливает машину под огромным дубом.

Дом Вики на холме, на самой окраине города. После землетрясения здесь еще ведутся некие работы, но больше косметические. Ни фундамент, ни стены, ни крыша сильно не пострадали.

На террасе сбоку дома развешаны гирлянды теплого желтого света, расставлены столы, на которых уже стоят термочаны с напитками.играет ненавязчивая, современная музыка.

Хозяйку замечаю сразу, как только Артем открывает калитку и пропускает меня вперед. На подступах к террасе улыбка Виктории сменяется разочарованным оскалом.

Не переживай, бывшая подружка, я точно ненадолго.

— Спасибо, что заглянул, Артем, — подбежав, она клюет его в щеку и задерживает ладонь на его плече на долю секунды дольше, чем нужно. Потом отступает. Но руку убирает не сразу.

Вот же дрянь!

Жданов улыбается, но в этой озорной улыбке нет ничего общего от той, которой он обычно очаровывает. Уж я-то знаю разницу.

— Мирра все уши прожужжала, что я обязан посетить вечеринку ее лучшей подруги.

Провокатор!

Его рука ложится на мою талию. Я замираю от простого жеста, а мышцы наливаются свинцовой тяжестью.

— Что ж, Мирра, — Вика выделяет мое имя, — рада, что и ты пришла.

Она улыбается так натянуто, что кажется, ее кожа вот-вот лопнет.

Долгую минуту Виктория рассматривает меня точно предательницу, о которой она не смеет говорить.

— Развлекайся, Артем, — говорит напоследок.

— Нет, все-таки не говори, что ты ревновала меняк ней ? — спрашивает Артем, когда Виктория отходит от нас на приличное расстояние

Отворачиваюсь и закатываю глаза.

Уверенным шагом дохожу до чана с глинтвейном и наливаю щедрую порцию.

— Или подожди, ты ревнуешь до сих пор? — Жданов спрашивает еще более веселым голосом, перекрыв мне путь рукой.

— Развлекайся, Артем, — передразниваю я ее интонацию. Так, как это сказала Вика.

Я злюсь. Неимоверно. Оттого, что Жданову все это нравится, хотя его амнезия — ни разу не повод для веселья. Оттого, что своим приездом он снова нарушил мои планы. Снова поставил свои желания выше моих. Оттого, что он прав — я ревную.

Выбрав место в самом темном углу сада, пью глинтвейн в одиночестве. Правда, отсюда открывается вид на всю террасу и прилегающую к ней территорию. Каждая парочка как