Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

выхожу из комнаты. Пусть думает, что ему угодно. Шутка про старого ректора, конечно, задела, в остальном… Руслан уже однажды «уберег» меня от психа Жданова, и мы оба знаем, чем все закончилось — их войной, где я оказалась пешкой.

И это я еще не простила ему то, что запер меня во время финала конкурса. Чистый эгоизм.

Выбегаю из дома, но торможу у самого выхода. Не хватало еще, чтобы Жданов увидел, как я к нему спешила. Как собиралась к нему на встречу, маскируя это необходимой формой и рюкзаком с учебниками.

Поправив волосы, выхожу на крыльцо и ровным шагом иду… мимо машины Артема.

Клаксон бьет так громко, что я подпрыгиваю.

— Эй, однокурсница! — зовет Жданов из-за опущенного окна.

Сегодня он выглядит как типичный мажор: футболка, кожаная куртка, солнечные очки-авиаторы, опасно-соблазнительная улыбка. На голове обезоруживающий бардак. Еще и гелем «поправленные» волосы. Даже и не скажешь, что переживает потерю памяти.

— У нас, вообще-то, уговор, — машина плавно сдает назад, пока опущенное водительское окно не оказывается напротив меня.

На мне очков нет. Да и день пасмурный. Но я все равно щурюсь — скорее от него, чем от света.

— Не припоминаю, — театрально постукиваю указательным пальцем у подбородка. — Твою самоуверенность помню, а вот уговора — не-а!

Разворачиваюсь на пятках и иду в сторону ворот. От желания заулыбаться горят щеки. Тискаю лямку рюкзака от волнения и подобия страха: вдруг Артем развернется и уедет?

— Держи, — машина снова ползет за мной задним ходом и Жданов протягивает мне большой стаканчик кофе.

— Что это? — спрашиваю, забирая, скорее, на автомате.

— Латте. С фисташковым сиропом.Специально для тебя.

Сбоку на белом картоне черным маркером выведено: «Однокурсница».

Хочется вылить напиток ему в лицо, но рука застывает. Это так похоже на Жданова, и в то же время в корне отличается. Его самоуверенная забота бесит, потому что я о ней не просила, но и трогает — ведь это мойполюбившийся кофе.

Ровно то же самое было и с фруктами, и с веточками мирры. Артем, сам того не понимая, идет по знакомому ему пути — напролом.

— Садись, однокурсница, — говорит легко и кивает на пустующее сиденье справа от себя.

Мне стоит огромных усилий не рассмеяться. Хочу сохранить призрачную недоступность и незаинтересованность.

Медленно обхожу машину и краем глаза вижу в окне на втором этаже фигуру Руслана. Он не бежит мне наперерез и не бросается к Жданову с угрозами. Определенно, это огромный шаг. И это еще один повод улыбнуться. Конечно, и эту улыбку я психу не показываю.

— Завтрак? — спрашивает, едва я сажусь и задеваю коленями панель.

Сделав глоток кофе, демонстративно молчу.

Артем ухмыляется и покачивает головой. Мне послышалось, что он сказал что-то про мой характер. Уж кто бы говорил!

Вопреки моим ожиданиям, Жданов останавливается у моей любимой кофейни и просит оставаться в машине.

— Я на минуту, — загадочно бросает и даже не глушит мотор.

Я едва не протерла взглядом стекло, рассматривая его, а от любопытства исчесала ладони.

Несмотря на самоуправство Артема, все равно нахожу это романтичным. Наверное, это то, что мне всегда хотелось испытать. С ним.

Жданов возвращается спустя пару минут с двумя бумажными пакетами, в которых я различаю очертания пластиковых контейнеров.

— Расскажешь, что там?

— Наш завтрак, — отвечает таким тоном, будто я спросила что-то странное.

— А что именно?

— Ты не любишь сюрпризы? Или такая нетерпеливая? — Артем выезжает на дорогу, ведущую вниз, к набережной.

— Ну-у… Вдруг у меня на что-то аллергия? — спрашиваю то, что первое пришло в голову, и нахожу это довольно логичным.

Артем замолкает и принимает задумчивый вид. Складка между его бровей становится глубже.

— Сэндвичи с курицей и яйцом, фруктовая нарезка, пончики. Из дома еще взял термос с чаем, — решается ответить.

В этот момент Артем паркуется и глушит мотор.

Пусть на улице прохладно, людей на набережной достаточно. Лучи кое-где пробиваются через тучи, и ветер с моря уже не такой пронизывающий, как был неделю назад. В воздухе отдаленно пахнет весной и цветами.

— Но никакой аллергии нет, я прав?

Бросаю многозначительный взгляд и молча выхожу из машины.

Артем забирает пакеты и ведет меня вдоль набережной. Его шаг быстрый, я с трудом поспеваю. Мы проходим мимо палаток, закрытых кофеен и спусков к пляжу.

Я чуть замедляюсь, когда добираемся до док-станции. Именно здесь, скорее всего, и была пришвартована яхта Жданова. Больше негде.

— Что? — Артем оборачивается.

Мотаю головой.

— Ничего… — тихо отвечаю. Ему это место ни о чем не говорит.

Спустившись к самой дальней части пляжа, Артем достает из одного пакета плед. Раскладывает его, тщательно расправляя уголки. Только потом достает наш завтрак и термос с чаем, о котором говорил. Неужели сам заваривал? И в нем же нет того, отчего я мгновенно усну?

Завтракаем молча, и тишина делает нашу близость острее. Хочется разговаривать обо всем, делиться наболевшим, но… Не получается начать, когда вчера мы еще целовались.

— Мы когда-нибудь так собирались с тобой? — смяв упаковку из-под сэндвича, спрашивает Артем.

— Не припоминаю.

— Эй, не припоминать должен я, а не ты, — говорит и грустно посмеивается.

Оперевшись на локоть, поворачивает голову ко мне. Из-за солнечных очков я не могу понять, куда он смотрит. А когда чувствую, как по шее пробегает колкое тепло, понимаю — на меня.

— Не было. Такого не было, — говорю и повторяю за Артемом: сминаю упаковку и забрасываю ее в пустой пакет.

На секунду он теряет улыбку.

— Ужины?

— Были, но не здесь.

— Я бы сказал, что приглашал тебя в пафосный ресторан, но таких здесь нет.

Закатываю глаза от новой волны высокомерия и мажорства в исполнении психа.

Отчасти Артем играет, и ему эта игра нравится. Он привык к ней, и именно она дает ему опору, что все хорошо, что он все контролирует.

— Значит, мы ужинали у меня дома. Вот откуда там те засохшие цветы… — поднимается и садится. Его взгляд устремлен на горизонт, и я чувствую себя сейчас лишней. Опускаю руку на мелкую гальку и перебираю ее пальцами.

— Мирра, — говорю очень тихо. — Это была мирра.

Мой голос тонет в прибое. Шипение — и тишина.

— Вчера мне привезли целый вагон этих веток, образно говоря. Я еще не понял, зачем они