Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

— Я же сказал, Мирра. Ты будешь моей, — твердо, как никогда, произносит. Как тот Артемий Жданов, что пойдет до конца ради своей идеи. Таким я увидела его в первую встречу, таким он предстал передо мной в Академии.

Он как-то узнал или догадался о просьбе отца, залез в мои мысли, перекроил всевозможные планы. Его ничто и никто не остановит…

Ночь проходит без сна. Я постоянно мнусь у окна, разглядывая поле и верхушки деревьев. Жданов улегся на спину и не двигаясь проспал до самого моего отъезда.

Собралась я тихо. Дворецкий любезно вызвал мне такси.

Рейс ранний, но в аэропорту привычно много людей. Прохожу паспортный контроль, сдаю небольшую сумку в багаж. Постоянно оглядываюсь. Встав у панорамного окна, стараюсь не разреветься. Мне грустно, страшно, одиночество снова запускает в душу свои холодные щупальца. Кондиционер в огромном зале работает на максимум.

— Кофе? Ты знаешь, что даже самый голимый кофе в аэропорту становится наивкуснейшим?

— Почему? — забираю из рук Артема небольшой картонный стаканчик с американо.

Он, улыбаясь, ведет плечами.

— «Эффект места». Человек здесь в предвкушении чего-то классного, долгожданного.

— Почему ты здесь? — опускаю взгляд на белую крышечку, поглаживая острый край пальцем. — Я была уверена, что ты останешься дома.

— Я лечу с тобой, Мир.

Глава 44. Мирра

Глава 44. Мирра

1 января, 7:00

В единственной больнице городка полно людей. С каждым часом их все больше и больше. Кто-то с незначительными травмами, кого-то доставляют на скорой и на каталках везут в операционную. Врачей и медсестер не хватает. Задействованы все, кто может оказывать посильную помощь.

На мне чье-то флисовое одеяло, пахнущее сыростью и медикаментами. На тошноту уже не обращаю внимания. Свыклась. Хотя меня продолжает потряхивать, даже под успокоительными.

— Есть новости? — Лида выходит из кабинета первой помощи и садится напротив. В глазах еще застыл страх.

Вяло мотаю головой.

— Сколько уже прошло времени?

— Не знаю, — поворачиваю голову к выходу, где над дверью расположены часы. — С Новым годом, кстати. Мы так и не успели поздравить друг друга, — говорю, пытаясь улыбнуться.

— С Новым годом.

В ту же минуту, словно ураган, которого так не хватало для полноты картины, врывается Борис Жданов.

Рубашка выправлена из брюк, полы пальто раскрыты и развеваются от скорости, с которой он идет к регистратуре.

Мы с Лидой подскакиваем.

— Где мой сын?! — кричит на все отделение Жданов.

Всегда спокойный и уравновешенный бизнесмен готов сравнять это место с землей. Но вы опоздали, Борис…

За несколько часов до…

31 декабря

«Последний матч года состоится сегодня в спортивном комплексе «Олимп».Вороны против Барсов. Долгожданный и решающий матч!» — читаю плакат на стенде с объявлениями.

Сессия в самом разгаре. Академия замерла в напряженной тишине, нарушаемой лишь шепотками по углам, шуршанием листов и монотонным бубнежом заученных формул. В библиотеке — яблоку негде упасть.

Все хотят сегодня закрыть долги, чтобы уйти на праздничные каникулы без проблем.

— Вот вам подарочки, — Роза бросает на пол свой тяжеленный рюкзак и садится напротив нас с Лидой.

Перед глазами два небольших холщовых мешочка, перевязанных красными лентами.

Мы с Романовой переглядываемся.

— Ну открывайте! Хочу посмотреть на ваши реакции.

Мы тянемся каждая к своему подарку. Развязываем крепкий узел, раскрываем мешочки. Роза улыбается вылитая Харли Квинн. Два хвоста, волосы цвета то ли розы, то ли сирени, довершают сходство.

Из своего мешочка достаю пару сережек в виде кусочков шоколадного торта. У Лиды — батоны.

— Правда классные? Примерьте. Я их целый месяц ждала из Китая.

Большие фигурки, сделанные из акрила.

— Ну раз у нас что-то вроде обмена подарками, — шепчу. — То вот небольшие сувенирчики из Англии.

У Розы загорелись глаза, но она всеми силами старается скрыть свою восторженность.

— Так, простецкие вещи, чтобы порадовать, — из своего рюкзака беру два подарка в крафтовых пакетах.

Там рождественские носки, красно-белые леденцы. Для Розы я тоже присмотрела сережки в виде лилий в золотом обрамлении из тончайшего стекла. Для Лидии — блокнот с плотными страницами и мотивирующими цитатами на каждой.

— Спасибо, — Роза кидается ко мне и обнимает. Мне кажется, она готова расплакаться. Я остаюсь сидеть в этом неожиданном объятии, скованная и растерянная.

Девушка снимает свои сережки в виде двух голубей и вставляет в мочки подаренные мной лилии.

— Теперь это будут мои любимые, — дрожащим голосом заявляет.

Ее чувствительность на грани сумасшествия.

— Ну вот тогда вам и подарки от меня. Как знала, что нужно их брать сегодня с собой, — наигранно вздыхает Лидия.

Кладет перед нами с Розой две, по всей видимости, книги. Моя — в розовой упаковочной бумаге, у Ланцет — в серебристой, с кучей всяких снежинок.

— Это детективы. В прошлом году они заняли первые две строчки бестселлеров.

— Предлагаю завтра отметить нашим штабом Новый год, — предлагает Ланцет. — Скажем, в зале заброшенной усадьбы. Я принесу печенье с корицей.

Удивленно приподнимаю брови.

Роза решила, что мы вроде как три подружки, три верных союзника. Если Лиду я еще воспринимаю как близкого человека, то смешная и немного не в себе девчонка Роза Ланцет…

— Хорошо, — отвечаю, принимаю поражение.

Роза смотрит с такой надеждой, что отказать ей — как предать наш штаб. А он, между прочим, проделал такую работу! Одна информация про Беатрису чего стоила. Да и Роза — неплохая. Королева Академии, между прочим.

* * *

В «Олимп» мы с девчатами из группы поддержки попадаем за час до матча. Переодеваемся в форму и занимаем свои места в зале в первом ряду.

Народ потихоньку начинает прибывать и заполнять места. В большом зале становится теплее, хотя до этого я готова была покрыться льдом. С отоплением тут беда, а за окном зима, пусть и без снега.

Одна половина зала преимущественно в черно-белой полосатой форме — активные болельщики «Воронов», другая — в оранжевой, с эмблемой большой черной лапы на груди. Это болельщики «Барсов». В последний раз две команды встречались год назад, и, уверена, игроки ждут «крови» соперников. «Барсы» и «Вороны» всегда были врагами на поле боя.

— Привет, сестренка, — Дима Барсов, мой двоюродный брат, с ним мы все реже и реже видимся, стоит напротив с широко