Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

своим домам. Последними замок покидают МакФлайеры. Беатриса бросает на меня мрачный взгляд, так и кричащий, что за ней будет последнее слово. Я пожелала ей удачи. Мысленно, конечно.

— Ну что? Не боишься ночевать одна? — Артем берет мои ладони в свои и обнимает под грудью.

Его шепот щекочет шею. Я хихикаю.

Усталость сбивается в ногах, я еле могу ими пошевелить, когда впереди десятки ступеней на второй этаж. Этот день был длинным.

— Я привыкла к большим поместьям, Артемий Жданов. А тот, кто может меня напугать, за моей спиной, и я его… не боюсь.

Дойдя до выделенной мне комнаты, Артем не заходит и даже не переступает порог. Типа джентльмен. Он оглядывает обстановку, точно видит ее впервые.

— Тогда спокойной ночи, — подмигивает.

Жданов отступает, не разрывая сцепленных взглядов. Внутри меня становится горячо от флирта между нами. Он такой легкий, ненавязчивый, открытый, с обещанием чего-то большего.

— Спокойной, — шепчу губами и вскидываю ладонь, чтобы помахать ей.

— Если что… я там, — кивает на коридор за своей спиной.

— Помню, — поджимаю губы, чтобы не улыбаться так явно.

Такого Артемия мне точно будет не хватать.

— Дверь будет открыта.

Жду, пока Жданов дойдет до своей комнаты. Тусклое ночное освещение делает фигуру Артема какой-то необъятной и опасной. В живот опускается тяжесть, и я свожу бедра.

— А свою я, пожалуй, закрою, — хихикнув, захлопываю дверь и щелкаю замком. Оперевшись спиной, стекаю на пол вниз и прикрываю лицо ладонями. Оно горит, как факел.

Если такой Артем не захочет меня отпускать, даже когда его план подойдет к концу? А я не смогу убежать от него?

Мы все сильнее привязываемся друг к другу. Я так точно. Это пугает, заставляет сердце сжиматься в точку и одновременно расширяет легкие для глубокого вдоха до прокалывающих ощущений в межреберье.

Ох, Борис Жданов, ты уверен, что знаешь своего сына?

А я тоже хороша. Мирра, ты правда думаешь, что Псих может… влюбиться настолько, чтобы бросить вызов своим же планам?

Глава 42. Артем

Глава 42. Артем

— Помнится, у тебя есть своя комната, — чуть не пугаюсь, когда на своей кровати вижу лежащего брата.

Надеюсь, он хотя бы успел переодеться с дороги. Его вид довольно помятый, это старит его.

Закрываю дверь на замок. На всякий случай. Хотя я уверен, что Мирра сегодня ко мне не придет, даже если сильно испугается. Вредина.

— Зашел поздороваться.

— Привет, — тут же отвечаю и снимаю дурацкий пиджак, расстегиваю пуговицы одну за другой.

— Я, между прочим, из-за тебя не попал на семейный праздник, — никакой грусти в его голосе нет.

Брат берет с моей прикроватной тумбочки эспандер и начинает его сжимать в руке.

— Расстроенным ты не выглядишь, — бросаю взгляд на монотонные движения длинных пальцев.

— Беатриса расстроилась, когда увидела тебя с Бирн? — спрашивает спустя пять нажатий. Я считал.

Отвечать не спешу.

Вечное нахождение одного из моих родственников рядом порядком подбешивает. Я же стал больше себя контролировать! Меньше срываюсь. То есть моя какая-то подростковая импульсивность сходит на нет. Ну, исключая тот эпизод с бедолагой у клуба. Тогда меня как пеленой накрыло из-за ревности.

— Завтра не появляйся. Пожалуйста.

— Дожили. Я уже не могу на каникулах побыть дома? Братишка, ты как-то… заигрался, — в его голосе нервирующие нас обоих нотки. Терпение обоих на исходе.

Все же правда затевалось как игра, а затем ушло в другое русло. Мы застыли на одном акте — пусть бы так и оставалось. Мне не по себе от мысли о следующем этапе: чертов сценарий точно имеет власть над нами.

— Пожалуйста. Я хочу эти дни побыть вне… планов. Просто я и Мирра. Договорились? Без загадок, тайн, разоблачений и прочей чернухи.

Брат мгновенно вскакивает с кровати и медленно надвигается на меня. Все всегда считали, что только от меня невозможно предугадать действия из-за вспыльчивости. Но он… Владимир еще хуже.Не страшно выражать эмоции, страшно копить их в себе.

— Хорошо, — с недоверием осматривает полуобнаженного меня. Наверняка со стороны я выгляжу смешно.

облегченно выдыхаю.

Мирре рано узнавать обо всем. Но не потому, что я боюсь разоблачения или всего такого, — нет. Впервые за долгое время я не думаю о прошлом, не гадаю о будущем — я живу моментом. С ней. Наверное, все дело и впрямь в этом месте, в этой девушке. Переступив порог замка, я почувствовал себя счастливым.

— Следующий семестр в Нордтауне у тебя последний? — спрашивает, зная ответ.

Киваю и отворачиваюсь от требовательного взгляда брата.

— Не подведи нас с отцом. Начни учебу вовремя и закончи как полагается Жданову — на отлично. А Рейвенс и Бирнов оставь в покое.

— Это приказ? — завожусь.

Ловлю ровно те всполохи эмоций, какие обычно приводят к неконтролируемой агрессии. Мне хочется бить и кричать. Только так я могу успокоить взбунтовавшееся от ярости сердце.

— Настоятельная просьба. Иначе…

— Иначе что? — упираю руки в бока и, насупившись, как бык перед красной тряпкой, буравлю взглядом, казалось бы, равнодушного брата.

— Завтра, — спохватившись, смотрит на часы, — то есть уже сегодня я уеду в Лондон и не появлюсь еще сутки. Это мой тебе рождественский подарок, — улыбается без тепла.

Из личного бара достаю початую бутылку виски. Последний раз я пил из горла около полугода назад. На стекле скопился приличный слой пыли. Присасываюсь и делаю глотка три-четыре, пока горло не обжигает, как из огнемета. До слез.

Я не слышу, как брат уходит. Тихо отщелкивается замок и закрывается дверь.

“Настоятельная просьба. Иначе…”

Сценарий, написанный братом и принятый мной, не блещет благородством. С его помощью преследовал свои цели, а добившись… впервые ощущаю себя мерзавцем. Или, возможно, я им и был все это время? Потому что сейчас эгоистично хочется сохранить все в тайне.

Наверное, во всем этом сценарии — и последних месяцах жизни — правдой была лишь одна вещь: моя внезапная зависимость от Мирры. Я готов сделать все для этого, даже разрушить стены Академии и удавить Руслана Бирна. Это же все помеха на пути к ней, к моему Миру.

А следующим актом значится слово«Падение» . От него меня бросает в холод.

* * *

Встаю по будильнику и не сразу понимаю, где я.

Знакомый потолок, темные шторы, стены, оклеенные изумрудными обоями с золотым