Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

— Спасибо, что согласилась.

Руслан

Ненавижу декабрь только потому, что в этом месяце нереальное количество дождей. Они размывают все дороги, погружают город в вечные сумерки без шанса на просвет и накрывают перманентной грустью. Меня — Руслана Бирна, Греха.

На часах пять вечера, а уже ни черта не видно. Я заранее на подъезде к дому Жданова выключаю фары и паркуюсь далеко от ворот.

— Через минуту вырубаю камеры на входе, — слышу голос Тео в динамике.

Быстро добираюсь до них и жду сигнала.

Этот псих смог обойти мою систему охраны, теперь моя очередь. И как я только раньше не догадался проверить?

— Сигнализация на входе, Грех. Я смогу ее вырубить без последствий только минут на пятнадцать, не больше. Потом Жданову придет оповещение о взломе.

— Принято. Мне хватит.

Открываю дверь и оказываюсь в логове врага.

— Добро пожаловать, чувствуй себя как дома, Руслан, — говорю себе под нос.

Сладкий цветочный запах сбивает с толку.

Щелкаю фонариком и обвожу быстрым взглядом небольшую гостиную. Так и не скажешь, что это дом именитого Артемия Жданова. Все достаточно просто, по-домашнему. Сотни книг, белая мягкая мебель, ковер на полу.

Пройдясь вдоль книжных стеллажей, иду к кухне. Там пусто.

Взбираюсь вверх по лестнице.

— Десять минут, Грех, — предупреждающе, несколько нервно звучит Тео.

Спальня Жданова встречает чистотой и правильностью. Кровать идеально заправлена, ни одной вещи не разбросано, даже домашней одежды нет на кресле.

Я забрался в дом к Жданову, пока он вывез мою сестру в Англию, не для того, чтобы посмотреть, как живет этот псих. Здесь должно быть что-то, что поможет мне копать под него глубже. Его «грязное белье», которое он так старательно прячет…

— Пять минут, Грех!

Спускаюсь к кабинету. Частый пульс начинает мешать мне думать. Мысли скачут в панике.

Открываю ящики один за другим. Ничего интересного…

— Черт, — ругаюсь и зажимаю пальцами глазные яблоки.

На первом свидании отец лишь издевательски хмыкал и за помощь просил ответную услугу — вытащить его любой ценой. Во вторую встречу я пытался надавить, что новенький Жданов угрожает мне, Мирре и Академии. Бесполезно.

В третий раз он обронил странную фразу: «Жданов такой же, как и я. Никогда не ценил семью, если она не сможет принести тебе дивиденды в нужное время. От рудиментов сильные избавляются, а более сильные берут на контроль, и… следят, как поживает отрезанный рудимент».

Слова не выходили из головы. Это максимум, что я смог вытащить из отца. И вот я надеялся найти какие-то подсказки в доме Артемия.

Отрезать рудимент.

Семья — дивиденды.

Следить…

Голова пухнет. Никогда не любил загадки в отличие от Лидии, с которой этой информацией поделиться не мог. Я люблю Колибри, но иногда ее язык становится длинный не в нужный мне момент.

— Две минуты, Рус! — Тео уже кричит.

В последнем ящике нахожу то, что повергает меня в шок.

Фотография в рамке, которой место точно на столе, а не в столе. На фото, несложно догадаться, семья Ждановых: Артемий, Борис, и… старший сын Жданова-старшего, брат нашего психа.

Во многих источниках о нем есть информация, но лишь поверхностная, состоящая из двух слов: сын Жданова. Его личность оставалась загадкой.

— Ну вот мы и познакомились.

Я должен был догадаться!

— Минута, — сообщает Тео.

Одна загадка раскрыта. Но появилась другая: если сыновья для наших отцов будущие дивиденды, то кто или что тогда является рудиментом? Тот, кто принадлежит семье, но не приносит пользы?...

Делаю снимок фотографии на телефон и выбегаю из дома Жданова, пока не запищала сигнализация, извещая о взломе или поломке.

Выхожу за ворота и трусцой добегаю до машины. Оказавшись внутри, открываю фотографию и вглядываюсь в лица. За ними стоит еще одна история семьи, полная боли, трагедии и секретов.

Глава 39. Мирра

Глава 39. Мирра

Выхожу из дверей замка, и прохладный ветер тут же пробегает по лицу. До конюшни отсюда всего пара минут ходьбы — величественное здание Ждановых остается за спиной, а я тем временем оглядываю себя.

Специальная одежда, конечно же, была для меня заготовлена: спортивные леггинсы, кофта, утепленный стеганый жилет и высокие сапоги для конного спорта.

Психу удалось даже узнать правильный размер нижнего белья, рекомендуемое надевать перед ездой.

Замашки собственника? Или… забота? В этой обстановке я порядком начинаю путаться.

Отвлекаясь от этих мыслей, подхожу к конюшне и замечаю в крайних стойлах светло-шоколадного цвета лошадь и вороного коня. Артем дает знак конюху, тот открывает для меня ворота.

— А если я не умею? — подхожу с левой стороны, чтобы оказаться у лошади на виду, и протягиваю раскрытую ладонь — даю себя обнюхать.

Из заранее заготовленного пакета достаю морковку. Знаю, что лошади ее любят и могут есть в неограниченных количествах.

— Ты забыла, что я узнал о тебе все? — Артем уверенно направляется к своему вороному. Конь узнает хозяина и тянется к нему мордой, а я вновь вижу ту самую улыбку Жданова — от которой в животе разливается тягучее тепло и поселяется тяжесть.

Лошадь, съев морковь, тычет носом в пакет, чуя там добавку.

— Иногда мне кажется, что это было вовсе не с нами и очень-очень давно, — отвечаю на полтона ниже и бросаю долгий взгляд на Артема. — Как ее зовут?

— Мими. Полгода назад ее мама умерла.

Достаю из пакета сушку и подаю в раскрытой ладони. Сердце сжимается, хотя это всего лишь животное.

Тяну взгляд по земле, выстеленной соломой, пока не нарываюсь на взгляд Жданова, полный сочувствия.

— Она умерла от продолжительной болезни, — добавляет.

Поглаживаю и чешу лошадь у шеи. Без резких движений провожу рукой по мордочке. Не все лошади любят, когда незнакомый человек трогает их драгоценную голову и тем более нос. Мими позволяет, и я улыбаюсь.

Мы с ней исследуем друг друга. Привыкаем.

— Ты ей понравилась, — Артем выводит своего коня из стойла.

— Я всем нравлюсь, — игриво вскидываю подбородок. — Я же Мирра Бирн.

Жданов не комментирует, но я вновь вижу, как его лицо освещает что-то новое. Светлое. Такого Артемия хочется рассматривать, каждую изменившуюся черточку на его лице, изучать улыбки, разглядывать цвет его глаз, который изменился, как только мы перешагнули трап.

Всего лишь пара часов, а изменения кардинальные.

— Мими не всех подпускает. Точнее, она самая пугливая из всех. Но если ей кто-то нравится,