Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

— Ну Грех тоже не выглядел влюбленным пупсом, когда таскался за тобой, — прерывает Роза.

Между девушками возникает скользкое напряжение.

Колибри прищуривается и спрыгивает с подоконника. Укладывает папку в рюкзак и уверенной — обиженной — походкой устремляется прочь из усадьбы.

Мы обе следуем за ней в молчании. Язык не поворачивается сказать, что Роза как бы… права. Я в принципе допускала не больше процента того, что Руслан Бирн сможет влюбиться.

Подойдя к машине, оборачиваюсь на старинное, ветхое здание.

Вдруг на втором этаже вспыхивает свет фонарика. Белый луч скользит по стеклу, бьет в глаза, на мгновение ослепляя.

И тут же исчезает.

Снова мрак.

Только окна, похожие на черные глазницы, смотрят в ответ неподвижно и жутко.

По спине пробегает холодок, пальцы немеют, а сердце начинает колотиться так сильно, будто хочет вырваться наружу. На секунду застываю, пытаясь убедить себя, что мне показалось. У страха действительно глаза велики.

Резко оборачиваюсь к девчонкам, но в тот же миг меня сковывает неловкость. Как глупо, наверное, выгляжу бы со стороны — испуганная, расстроенная, вздрагивающая от каждой тени.

Не давая себе времени передумать, быстро юркаю в машину. Одежда насквозь мокрая, холод липнет к коже, волосы прилипают к вискам, а дрожащие руки едва слушаются. Вдавливаю педаль газа в пол и резво уезжаю от этого места.

Руслан

Вижу, как девчонки садятся в машину и уезжают. В последний миг только Мирра, как будто чувствует, что на нее смотрят, обращает внимание на окна второго этажа.

Тео фонарем подсветил себе провода аппаратуры. От сырости многое прогнило и требовало замены.

— Других мест для сбора «Штаба» нет? — ворчливо бурчит себе под нос.

Я отхожу к противоположной стене.

Крыша протекает. По старому деревянному паркету расползается уродливая лужа. Меня раздирает от противоречия: хочется снести эту усадьбу, сравнять с землей — и одновременно жалко с ней прощаться. Все-таки это мое наследие.

— Мы не с того начали, — убрав руки в карманы брюк, поворачиваюсь к Тео.

После раскрытия его тайны Росс не желал со мной общаться, но мне удалось вывести нас в нейтральную зону. Пострадал не только он, но и я, и Мирра. Досталось всем, кроме… Жданова.

Ненавижу.

Это чувство в своей жизни я испытывал лишь к одному человеку — к отцу. И теперь появился еще один такой, от чьего имени кровь закипает в жилах.

— Конечно. Провода надо было на первом этаже проверить. Несколько камер сбоят.

После игр я не спешил все убирать. Как знал, что пригодится. Теперь у меня хранится и запись побитого Артемия, и разговоры девчонок.

Но этого мало.

В любой войне важно запастись терпением. Кидать все силы разом, надеясь задушить соперника в зародыше — солдатский прием. Мой же дед был генералом.

— Я не о камерах. О Жданове.

Тео дергается.

— Мы бьем по его жизни здесь, когда настоящий Артемий Жданов живет далеко отсюда, — говорю загадками. — Узнать бы, чем Артемийтот отличается отэтого ?

Тео отбрасывает свои провода и отряхивает пиджак от пыли.

— Кажется, твоя Колибри прекрасно с этим справилась, — насмешливо говорит. — То, что смог найти, я передал ей, — тихо добавляет.

Это все он проделывал за моей спиной, кстати.

Усмехаюсь. Вспоминаю, как быстро нашелся инвестор для Академии. Я тогда обрадовался, и считал это подарком судьбы.

М-да, подарок на мою голову…

— В той жизни у него наверняка есть секреты, которые просятся, чтобы их вскрыли. Я поищу информацию о его семье. Все секреты так или иначе связаны с ней.

Через пару дней я стою у стен следственного изолятора. Мы не виделись с отцом с того дня, как его увели из дома в наручниках. Но он единственный, кто может мне сказать чуть больше, чем интернет-источники. Дело Бориса Жданова было одним из первых в черной карьере Эдгара Бирна. Вот так совпадение…

Глава 36. Мирра

Глава 36. Мирра

Сейчас ворота перед домом Жданова кажутся мне выше, чем в предыдущие разы. Устрашающе темные и глухие, будто их хозяин, как Чудовище из сказки, не приветствует ни одного гостя.

И, как все в той же сказке, перед капотом моей машины раскрываются створки ворот, пропуская меня на территорию. Здесь полный порядок: ни единого упавшего листочка и сосновой иголочки, кусты ровно подстрижены, газон продолжает зеленеть, несмотря на промозглую осень.

В доме горит свет только в одном окне. Точнее, в нескольких окнах зала, откуда открывается вид на зону отдыха. Шезлонги убраны, вода в бассейне спущена.

— Я почти потерял надежду, что ты придешь ко мне по своей воле, — Артем открывает дверь, едва я занесла руку для стука.

— Хочу поговорить, — едва переступив порог, гремит гром и начинается ливень.

— На другое и не рассчитывал. Ты все же упряма и своенравна.

— Тебе же это нравится? — осматриваю знакомый холл.

Вкусно пахнет едой.

Если Артем скажет, что все же ждал меня, я всерьез забеспокоюсь, что в мой мозг встроен жучок и все мысли Жданов читает на большом экране в потайной комнате.

— Вина? — спрашивает ненавязчиво.

Поджимаю губы.

Помню, чем закончился вечер, когда я пригубила здесь бокал вина.

— Тебе нечего бояться, Мир, — отвечает и смотрит с легкой, наигранной обидой.

Улыбка так и просится.

— Если только чуть-чуть, Тема!

Неторопливо прохожу в столовую и занимаю ближайший стул.

На тарелку передо мной опускается запеченная курица в прованских травах и отварной картофель. В большой миске овощной салат с заправкой из апельсина, оливкового масла и бальзамического уксуса.

В бокале плещется белое вино соломенного цвета.

— Чувствовал, что я приду? — накалываю на вилку кусочек курицы и прищуриваюсь.

Это мое любимое блюдо. Артем знал? Ну конечно!

— Я просто всегда тебя жду, — отвечает он так спокойно, будто говорит о самой очевидной вещи на свете.

— Раньше ты заманил бы меня хитростью.

Он едва заметно улыбается, но в этой улыбке нет ни капли раскаяния.

— А сейчас ты сама ко мне идешь, — тихо говорит. — Прямо в руки.

И от этих слов по коже невольно пробегает дрожь, потому что в них слишком много правды.

Наш разговор пропитан флиртом. Искры разлетаются. Я же шла, чтобы серьезно поговорить. Так куда делся мой настрой и решимость? Ответ в