Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Я не успеваю ответить. Его язык раздвигает мои губы, а ладони подхватывают под бедра. Артем относит меня на второй этаж в спальню. Нос улавливает сладкий цветочный запах.

Краем глаза вижу свой халат на спинке кресла, фоторамку на тумбочке со стороны, где я спала, там же мои украшения. Жданов стащил их из моей комнаты?

Псих! Ненормальный.

Ладонями фиксирую его лицо. Смотрю в потемневшие глаза, пытаюсь распознать свои настоящие чувства.

Все это должно пугать, но я по-прежнему не чувствую страха. Наоборот, хочется обнять Жданова крепко-крепко и сказать, что я рядом.Я его понимаю: также приходится играть, носить маски, быть сильнее, чем чувствуешь, искать тепло .

Артем, нарастив толстую непробиваемую скорлупу, через которую не пробиться никому, вдруг приоткрывает ее для меня.

Почему?

Наверное, увидел во мне что-то схожее с собой. В тот вечер, когда я, выпустившая своих демонов наружу, громила автомобиль.

Артем медленно двигается по моему телу вниз. Его губы касаются области внизу живота. По коже расходится обжигающая щекотка, и я покрываюсь мурашками. Прикусываю ладонь, чтобы заглушить постанывание.

— Не надо, — требовательно просит. — Хочу слышать, что тебе нравится и как.

Подцепив пальцам трусики, Жданов медленно стягивает их по моим ногам. Я оказываюсь абсолютно голой.

Артем мягко разводит колени в стороны. Его взгляд спускается по всему моему телу, пробуждая дрожь в каждой клетке, и останавливается на моей промежности.

Его взгляд становится еще темнее.

Во рту пересыхает от такого наглого поведения. Но я будто бы не в силах пойти против его желания — запретного, развратного.

— Королева красоты и здесь, — шепчет низким бархатистым голосом.

— Я больше не королева, — отвечаю и отворачиваюсь.

— Для меня всегда.

Опускается и рассматривает меня между ног с какой-то жадностью. Его дыхание обжигает чувствительную кожу. Становится жарко, каждая клетка пульсирует в тех местах, куда направлен взгляд Жданова.

Его язык мягко касается складок. Кончиком находит влажную точку и обводит ее, чуть надавливая.

— Ах! — всхлипываю.

Эти ощущения призваны свести меня с ума. Столько всего в каждом движении его языка по набухшим губам и клитору, я не могу сдерживать стоны удовольствия. Стыд уходит на второй план.

Его руки крепко обнимают меня за бедра, заставляя прижаться промежностью к его лицу. Даже если бы я захотела, я бы не смогла отстраниться. Хватка его пальцев не позволяет.

Господи, что он творит?!

Облизав меня всю, он входит… языком. Погружается внутрь меня, где очень-очень влажно после его развратных ласк.

Закрываю ладонями лицо и покусываю кожу. Глаза под веками закатываются от каждого толчка языка у самого входа. Иногда он возвращается к клитору, давая мнимую передышку, дразня легкими похлопываниями, и снова мучит медленными проникновениями.

Одновременно хочется ускорить и замедлить.

С каждой настойчивой лаской я подбираюсь к взрыву. Кровь закипает, дыхание сбивается. Меня подбрасывает вверх, выбивая из своего тела. Я даже теряю связь с реальностью, будто падаю в обморок.

Стон за стоном вырываются из моего рта, и я задыхаюсь.

Артем погружает язык на котором один мой вкус, в мой рот и принимается варварски целовать, точно этот поцелуй — последний. Главный в его жизнь, победный.

Трусь промежностью о его бедро. Разрядка сходит, а я уже хочу снова взобраться на самый вверх и вновь упасть и разбиться вдребезги от удовольствия.

Жданов берет мою руку и кладет на свой член. Твердый, горячий, с бархатистой головкой, что я обвожу большим пальцев. Чувствую новый прилив жара к щекам.

Пока я поглаживаю его член, который становится все тверже, а мои движения рукой по нему быстрее, наши взгляды скрепляются, склеиваются.

Воздух наполняется нашими громким дыханием. Арем толкается мне в руку. Я опускаю на нее свой взгляд. Замираю. Это заводит. Под кожей горит неуемное желание.

Он входит в меня и неторопливо: растягивает, впитывает в себя каждое мое шипение и стон. Голодно глядит на то, как я запрокидываю голову, когда наполняет меня собой до самой глубокой точки.

Выходит и снова толкается. С наслаждением, жадностью, обожанием, страстью. Мы стонем в унисон. Я крепко обхватываю его лодыжками за ягодицами. Впиваюсь в них ногтями. Вдруг становится мало всего — толчков, касаний, поцелуев, общего вкуса.

Тело наполняется теплом, в глубине живота начинают танцевать огненные искры. С каждым движением внутри меня, Арем задевает лобок и клитор. Губами играется с сосками, погружая их в рот и обводя по кругу чувствительную ареолу.

Я скольжу по горячей влажной коже спины, часто спускаясь к ягодицам, подгоняя Жданова к нашей кульминации.

Артем выходит из меня и изливается на колышущийся живот в миг моего наивысшего наслаждения.

В пальцах поднимается онемение.

Пульс бьет в ушах, оглушает.

Грудная клетка заходится в вибрациях от частых ударов сердца.

Зрение расфокусировано.

Я бормочу что-то невнятное, пока Артем не целует меня, скрепив наши тела намертво.

В моих глазах собираются слезы. В этот моменты мы ровно те, какими и видим друг друга. Настоящие. Эти минуты ценнее любых других. Даже тех, когда Артем уводил меня из усадьбы, помогал в пещере, целовал под дождем, ласкал в бассейне… И в груди сдавливает тоска.

— Артем? — зову парня, когда он поднялся за влажным полотенцем.

Он останавливается в дверях ванной и вновь с непроницаемой маской смотрит. Сейчас это несколько веселит — такой привычно сосредоточенный Артемий Жданов, что вылизывал меня, как будто я единственный источник воды.

— Покажешь мне Лондон?

Уголок его губ дергается. Слышу тихий хмык и вижу легкое покачивание головы.

Сейчас между нами зародилось что-то новое, сплелись тонкие ниточки и соединили. А что, если все-таки у нас есть шанс?

Мои смелые надежды рухнули в один день. И дело вовсе не в войне с моим братом, не в семье Ждановых, не в дурацком сценарии, а вот том, что мывсе и всегда было против нас. Просто…не судьба.

Глава 38. Мирра

Глава 38. Мирра

Частный самолет компании отца Артема приземляется на аэродроме за двадцать километров от Лондона. Мы садимся в черный современный автомобиль с эмблемой «Астон Мартин» на капоте. Поначалу непривычно, что мы занимаем левую полосу, двигаясь вперед.

— Нервничаешь? — Артем кладет руку на мое бедро.

— Нет, — дежурно улыбаюсь.

Зачем сознаваться в очевидном?

Любая бы волновалась, оказавшись далеко от дома, на территории парня, которого хорошим и правильным не назовешь. Поступок безумной и влюбленной девчонки.

— Но буду благодарна, если ты расскажешь подробнее, что нас ждет в ближайшие пару дней.