Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Джин, сладкий вермут и горький ликер. Коктейль такой. Девчонки тащатся от него.

— Девчонки? — наклоняю голову и смотрю исподлобья.

Картинки этих самых девчонок в окружении моего Психа встают перед глазами. Ревность колючими плетьми обвивает горло. Душит.

— Они-они, — поднимает руку, чтобы позвать официанта. Тот лениво вышагивает. — Два «Hanky-Panky», — говорит, не отрывая от меня своего взгляда, — ревнуешь?

— Пф-ф, нет, — вру и слегка прикусываю нижнюю губу, разглядывая свои ногти.

— Жаль. Девчонки симпатичные.

Закатываю глаза и отворачиваюсь. То ли от разговоров, то ли огня в камине мне становится жарко. Жалею, что под свитером лишь нижнее белье, а не тонкая майка.

Кладу руки перед собой на стол. Новые золотые часы на запястье сверкают в искусственном освещении.

— Ваш заказ.

Перед нами ставят два стакана из толстого стекла с двумя соломинками. Свою Жданов выкидывает, едва бокал оказался в его руке.

Делаю глоток и кривлюсь. Напиток оказывается крепче, чем я ожидала.

По горлу растекается густое, вязкое тепло. Оно медленно растекается по телу. Уже не просто жарко, а невыносимо душно. Горит каждая клетка моего тела.

Все вокруг становится чуть ярче, чем было.

— Что мы будем делать со сценарием Графскому? — спрашиваю, стрельнув взглядом в Жданова.

Артем замирает на секунду. Внутри меня что-то отзывается на его странную реакцию, но я списываю это на то, что вопрос связан с его возвращением в Академию — у Жданова уже будто другие планы.

— Как бы ты сама закончила? — спрашивает спустя время, будто обдумывал свой вопрос детально.

Ощущение некой недосказанности повисает в воздухе.

— Мне хочется верить в счастливый финал, но… У нас нет кульминации. Нет драмы в нашей истории. Поэтому я считаю, что…

— Наше задание провалилось? — усмехается.

— Нам не видать зачета, Жданов. Тебе смешно? — и я тоже смеюсь вместе с Артемом.

Проблемы Академии где-то там, через Ла-Манш и тысячи километров. Не здесь, не сейчас.

Алкоголь расслабляет. Мир вокруг окончательно сужается до размеров этого стола.

Музыка на фоне становится тише, свет постепенно меркнет. И не скажешь, что разгар дня.

— Тебя выгонят из Академии, ты переедешь ко мне, — произносит, не мигая, с пугающей уверенностью в голосе.

— И что я буду здесь делать? — развиваю эту тему только из любопытства.

— Ох, у меня столько планов в голове! — Беззвучно смеется. В его темных глазах заискрило настоящее безумство.

По каким-то невидимым ниточкам мне передается учащенный, возбужденный пульс. Я скрещиваю ноги под столом и делаю несколько быстрых глотков коктейля, пытаясь задавить дрожь, которая предательски расползается по телу.

— Будешь жить у меня в замке, ездить со мной… Да не важно куда. Просто со мной. Рядом, — продолжает проникновенно шептать, перекинувшись через стол.

— Быть твоей? — спрашиваю с сарказмом, а внутри неприятный осадок.

Я верю, что его желание искреннее, но оно… такое ждановское. Эгоистичное. Правда, злиться после «Hanky-Panky» не получается. Сейчас Артем сильно напоминает мне моего брата. Чертовски жаль, что у них не вышло дружбы.

— Тебе самой это нравится, Мир, — пригвождает уверенностью.

Мне ведь на самом деле нравится. С Артемом моего одиночества точно и не было.

— С твоих слов я будто влюбилась в тебя, Жданов? — провокационно спрашиваю.

Внутри дрожит так сильно, словно это не сердце колотится, а ребра трещат и вот-вот сломаются.

— После коктейля «Hanky-Panky» — определенно, — бросает Артем без тени сомнения.

— А ты? — спрашиваю с вызовом, упрямо вскинув подбородок.

Артем ведет плечами, впервые выставляя передо мной свою уязвимость.

— Может быть…

— Или это эффект коктейля? — пытаюсь выйти из неловкой ситуации.

Борис говорил, что никто из Ждановых не способен на любовь. Я и сама так считала и, уверена, Артем.

— Эффект Мирры Бирн, — допивает напиток, глядя на меня поверх бокала. Вновь его глаза черные, цвета глубокой лондонской ночи, где много тайн, секретов, и… чудовищ. Но кто сказал, что они злые и опасные?

* * *

В замок Ждановых мы возвращаемся довольно поздно. Ужин прошел без нас.

Мы тихо крадемся через коридор, взбегаем по лестнице на второй этаж. Смеемся беззвучно.

Моя ладонь тонет в тепле руки Артема. Жданов переплетает наши пальцы и, мягко потянув за собой, уводит меня в свою комнату.

На подходе к ней прижимает меня к себе. Пальцами цепляет мой подбородок и целует, погружаясь языком в рот.

Обхватываю его шею и льну грудью к сильному торсу.

Как только мы оказываемся на территории Артема, с меня слетает свитер. Тут же расстегивается лифчик, сковывающий мою грудь. Жданов наклоняется и всасывает соски по очереди . Меня обжигает удовольствием от контраста холодной кожи и горячего языка. Влажные следы на чувствительных узелках усиливают наслаждение.

Между ног пульсирует. Мне хочется, чтобы Артем провел там рукой.

Жданов ведет ладонью по груди, ощутимо ее сжимая, затрагивает лобок. Пальцы раздвигают половые губы и касается клитора, мягко входит и совершает несколько поступательных движений. Раззадоривает до того, что у меня будто начинается горячка. Я плавлюсь.

Когды мы остаемся абсолютно голыми, накрываю рукой твердый член Артема. Опускаю взгляд и рассматриваю каждую манящую меня выпуклую венку на большом стволе. Провожу по ним указательным пальчиком и чувствую внизу живота прилив жара.

Мы целуемся. Влажно, голодно, как в последний раз. По комнате рассыпается наше шумное дыхание.

Оказавшись под Ждановым на кровати, он глубоко входит в меня одним толчком и стискивает все тело.

Ему точно хочется, чтобы я принадлежала ему без остатка, полностью. Но гго эгоистичность и жадность сейчас подстегивают и распаляют меня. Я чувствую себя важной.Единственной.

Его движения резкие, присваивающие. В чем-то грубые и определенно порочные. После каждого толчка я ахаю, а дыхание становится колючим, сухим, царапающим горло изнутри.

Пока все липкие от пота мы не испытывает одновременный взрыв. Наш стон сливается воедино, как и тела. Поцелуи становятся тягучими, плавными. Движения языка по-хозяйски упрямое. Он проводит им вдоль моих губ, увлажняя их и слизывая прерванное дыхание, остатки последнего стона.

Мы не в силах оторваться друг от друга. Каждый чувствует, что это было мощно, финально. Никто не смеет озвучить общую опасную и страшную мысль — это конец.

При этом я вижу в глазах Артема среди сотен бликов какие-то знакомые мне чувства.