Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

Первым выбыл бежевый экземпляр. Строчка у основания бретели была ровной, но регулятор развернули изнанкой наружу.

— Пять минут, — сказала швея.

Нонна положила изделие в красный лоток.

— Потом решим. Сейчас не распарываем на скорости.

— Там правда пять минут.

— Тогда через час они тоже останутся пятью минутами.

Швея не спорила. Взяла следующую деталь.

Серафима проверяла застёжки. Она закрывала каждый ряд крючков, слегка растягивала пояс и ставила карандашную отметку в листе контроля. На третьем изделии один крючок вышел из ленты.

— Этот хотя бы честно признался, — сказала она. — Не стал ждать субботы.

Марианна унесла вещь в красный лоток. К половине десятого там лежали три изделия. Нонна не уменьшила допуск и не предложила собрать одно хорошее из двух плохих. Мы просто вычли их из возможного количества.

Обычные разговоры возвращались между машинами сами. Серафима напомнила Марианне про банку, которую та обещала вернуть ещё летом. Марианна заявила, что банка проходит длительные испытания с огурцами. Ада спросила, почему испытания каждый год заканчиваются исчезновением тары.

О закрытой встрече не говорили. Выясняли, у кого есть зарядка для телефона и почему в комнате отдыха снова осталась одна вилка на восемь человек.

В половине одиннадцатого позвонили в дверь.

Роберт заранее сообщил Аде, что привезёт запрошенные документы «Контура». Он вошёл с бумажным пакетом из описи и больше ни с чем.

— Заверенный реестр приёма, перечень лиц с доступом и действовавший порядок сообщения об инциденте, — сказал он. — Всё, что указано в запросе.

Ада сверила листы с описью. Пакет отнесли в кабинет и закрыли. Роберт расписался в получении копии акта, надел пальто и посмотрел через стекло на швейный зал.

— Вы работаете до утра?

— Часть команды, — сказала я. — По отдельному графику.

Он кивнул и не спросил, сколько мы заработаем, кто принял решение и можно ли ускорить сборку.

Ада обнаружила, что номер на одной наклейке напечатан бледно, и включила принтер заново. Роберт подождал у двери.

— Могу чем-то помочь, пока готовится мой экземпляр? — спросил он.

Я посмотрела на Нонну. Производством распоряжалась она.

Нонна оглядела его пальто.

— Сначала снимите это, вымойте руки и не трогайте изделия. Коробки маркировать умеете?

— Умею читать номер и клеить бумагу.

— Очень смелое заявление. Проверим.

Ему выдали чистый рабочий халат без имени, стопку плоских коробок и лист номерных заявок. Марианна складывала внутрь проверенные изделия, Серафима называла модель и размер, Роберт находил строку и приклеивал ярлык. Закрывать коробку разрешалось только после зелёной отметки Нонны.

На второй коробке он перепутал две соседние строки. Размер совпадал, номер заявки нет.

— Стоп, — сказала Марианна. — Это восемьсот семнадцать. Вы взяли восемьсот семьдесят один.

Роберт прочитал оба номера.

— Да. Моя ошибка.

Он не объяснил, что цифры похожи. Снял наклейку, перечеркнул её и отдал Аде для учёта испорченных ярлыков. Потом нашёл нужную и перед наклеиванием показал Марианне.

— Теперь?

— Теперь у клиентки есть шанс получить своё.

Через двадцать минут Роберт закрыл коробку, на которой ещё не было зелёной отметки. Нонна постучала карандашом по крышке.

— Что находится внутри?

— Модель два, размер восемьдесят пять Е, заявка восемьсот двадцать четыре.

— А что с ней сделал контроль?

Он увидел пустую клетку.

— Ничего.

— Значит, вы запечатали неизвестность.

Роберт вскрыл коробку, заменил смявшийся лист упаковочной бумаги и вернул изделие на контрольный стол.

— В «Контуре» за такое пришлось бы объясняться письменно, — сказал он.

— Здесь достаточно один раз перестать делать, — ответила Нонна. — Письма оставьте своим.

После этого он спрашивал перед каждым закрытием. Скорость упала, зато номера перестали перескакивать. Он не предлагал переставить столы, изменить порядок или посчитать производительность. К часу ночи у стены стояли семь готовых коробок.

Ада разогрела в комнате отдыха кастрюлю супа, которую принесла Серафима. Мы ели по очереди, чтобы машины и контрольный стол не оставались без людей. Роберт получил обычную глубокую тарелку с отбитым краем.

— Это посуда для внешних партнёров? — спросил он.

— Для тех, кто ошибся два раза, — сказала Нонна. — После третьего выдаём блюдце.

Он посмотрел на край тарелки.

— Постараюсь удержать статус.

Я засмеялась вместе с Марианной. Смех не изменил сумму резерва и не сделал закрытую встречу легче. Просто суп был горячим, а Роберт сидел в чужом халате и ел осторожно, чтобы не получить блюдце.

После часа усталость стала заметна в мелочах. Швея дважды искала ножницы, лежавшие справа от неё. Серафима записала проверку не в ту строку, сама увидела и перечеркнула по правилам. Я поймала себя на том, что третий раз измеряю один пояс.

Нонна забрала у меня линейку.

— Пять минут без цифр.

— Я могу продолжать.

— Поэтому и отбираю.

В коридоре было прохладнее. Я вымыла руки и прислонилась к стене у окна. За стеклом лежал мокрый снег, который не решался стать ни дождём, ни зимой.

Роберт вышел следом, но остановился у двери.

— Нонна отправила вас проверить, не съела ли я линейку?

— Она отправила меня за рулоном наклеек.

Он показал рулон, чтобы не превращать объяснение в повод остаться. Я могла отпустить его обратно.

Вместо этого подошла и коснулась пальцами его запястья. Под кожей сразу отозвался пульс. Роберт не накрыл мою руку и не приблизился. Ждал.

Я провела ладонью выше, по рукаву, и коснулась его щеки. Он закрыл глаза на короткий миг.

— Жанна.

— Не принимайте это за решение.

— Не принимаю.

— Пока вы не закончите внутреннее раскрытие в «Контуре», разговора о нас не будет. Не только отправите текст. Скажете им сами, что открыли файл, не сообщили и потом солгали мне.

— Скажу.

— Без версии, в которой молчание было заботой о проверке.

— Без неё.

Большой палец лежал у уголка его рта. Я помнила этот рот слишком хорошо. Убрала руку прежде, чем память стала доводом.

— После этого поговорим, — сказала я.

— Если вы захотите.

— Я сама сообщу.

Он кивнул, поднял с подоконника наклейки и вернулся в зал. Не оглянулся проверить, иду ли я за ним.

К трём часам готовых коробок стало пятнадцать. Марианна и одна из швей ушли отдыхать в комнату на сорок минут, их места заняли две сотрудницы второй части смены. Никто не пил кофе вместо перерыва. Нонна закрывала машину, если человек начинал переделывать одно и то же движение.

Красный лоток заполнялся медленнее. Два изделия после спокойной переделки прошли повторный контроль. Одно осталось в браке из-за перекоса бокового шва. Ещё у одного пояс оказался короче допуска. Его не стали растягивать руками и убеждать себя, что ткань привыкнет.

— Двадцать