Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

class="p1">На двери временной переговорной табличку с моим именем сняли. Под названием проекта стояло: «Ответственный — Р. Каретников».

Рубен пришёл с папкой прежнего предложения и моим реестром контактов.

— Коммерческую часть я принял ещё в октябре, — сказал он. — Что именно мы передаём сегодня?

— Всё, что осталось привязано ко мне после окончательного отвода. Историю решений, переписку с фабрикой, календарь контактов, допуски к комнате данных и право представлять сеть на закрытой встрече.

— Последнее уже в распоряжении правления.

— Я хочу вашу подпись на реестре.

— Разумеется, хотите.

Он проверил каждую строку. На доступе к защищённому контейнеру остановился.

— Ваш профиль закрыт вчера вечером.

— Аппаратный ключ?

— Сдаёте службе безопасности. На сегодняшней встрече вы присутствуете для пояснений по журналам, не от «Контура».

— Верно.

Рубен подписал реестр. Я передал ему папку переговоров и отдельный лист.

— Что это?

— Отказ от личного вознаграждения по сделке.

Он прочитал заголовок.

Партнёр, который привёл проект, получал переменную выплату после закрытия. Исходная регистрация оставалась на мне, поэтому при новой лицензии расчёт мог сработать автоматически.

— Здесь ещё нет сделки, — сказал Рубен.

— Поэтому отказ действует для любой лицензии с «По себе», возникшей из этого проекта.

— Правление может решить, что часть работы выполнена до конфликта.

— Тогда пусть оставит деньги компании.

— Вы понимаете, что отказ от бонуса не делает оценку независимой?

— Понимаю. Для этого второй документ.

Я положил перед ним требование о внешней оценке лицензии.

Рубен прочитал первую страницу и снял очки.

— Независимый оценщик, выбранный комитетом по конфликтам. Сравнимые лицензии, подтверждённые результаты малой линии, объём территории, срок, право контроля качества. Без клиентского архива и персональных карточек.

— Это предмет нового проекта, — сказал я. — Именно его надо оценивать. Не старую покупку, из которой мы убрали половину прав.

— Если внешняя оценка окажется выше нашей, сеть заплатит больше.

— Или откажется.

— Если ниже?

— Предложите ниже. При условии, что методика выдержит проверку.

Он снова надел очки.

— Вы защищаете Жанну Ордынцеву.

— Нет. Я устраняю своё влияние на цену.

— Очень убедительное различие для человека, который провёл с ней ночь.

Я не спросил, откуда он знает. Коллегам хватало времени окончания вчерашнего заседания.

— Компания «По себе» не моя, — сказал я. — Поэтому я не должен назначать ей удобную для себя цену ни в одну сторону.

— А «Контур» ваш?

— Я его партнёр, не владелец чужих решений. Если лицензия нам невыгодна, вы откажетесь. Если выгодна, цена должна возникнуть не из моей вины и не из моей близости с одним из совладельцев.

Рубен постучал пальцем по пункту о выборе оценщика.

— Вы не участвуете даже в утверждении перечня кандидатов.

— Да.

— И не получаете черновой отчёт.

— Да.

— Тогда почему это требование подписано вами?

— Потому что мой конфликт возник до окончательного отвода. Я обязан обозначить способ его снять. Утверждать способ будет комитет без меня.

Рубен отодвинул лист.

— Я приложу его к протоколу. Но решение примут сегодня после закрытой встречи.

— Не после содержания встречи. Оценка должна быть назначена независимо от того, кто там признает нарушение и кто откажется.

— Вы заранее усложняете нам торг.

— Я заранее отделяю цену лицензии от ущерба и ответственности. Ущерб считают отдельно.

Это была формулировка Феликса из переданного им письма. В ней не было ничего неправильного. Удобный человек мог говорить правду. Проверять следовало действие, а не нравственный облик автора.

Рубен поставил подпись на акте приёма.

— Теперь это моя сделка, — сказал он.

— Ваша работа. Компания всё равно чужая.

— После вас всегда остаётся приятная мелочь.

— Какая?

— Неоплаченный объём проверки.

Я передал аппаратный ключ сотруднику безопасности. Тот сверил номер, убрал его в пакет и выдал расписку. После блокировки профиля мне оставили доступ только к собственным письмам по запросу внутренней проверки.

Из сделки я вышел без запасного входа.

Оригинальные выгрузки журналов подготовила служба безопасности. Их нельзя было распечатать и назвать оригиналами. На двух новых носителях находились события серверов с электронными подписями, контрольными суммами и протоколом синхронизации времени. Бумажные листы удостоверяли источник, способ выгрузки и номера пломб.

Первый комплект показывал приём контейнера «Контуром». В нём стояли время, состав, контрольная сумма файла Жанны и отметка, что тот же объект появился во временном хранилище Тимура почти на два часа раньше.

«Контур» не мог быть первичным источником копии у Тимура, но сеть приняла пакет с личными материалами, а её сотрудник открыл один из них.

Второй комплект содержал события моей учётной записи. В час сорок семь — один потоковый запуск. Затем карточка объекта и манифест. Ни выгрузки, ни повторного воспроизведения. Рядом лежала моя первичная записка, где личный объект не был назван, и позднее полное объяснение.

Для происхождения утечки второй комплект ничего не менял. Именно поэтому его было удобно не брать.

Сотрудница службы безопасности поставила кейс на стол.

— Здесь оба носителя. В описи разделены серверный порядок и действия пользователя. Вы принимаете как перевозчик.

— Моя первичная записка приложена?

— В запечатанном внутреннем разделе. Вы сами просили.

— Оставьте её в общей описи доказательств. Содержание можно открыть только по повестке, но наличие не должно быть скрытым.

Она исправила строку, распечатала новый лист и дала мне проверить номера пломб.

— Вы понимаете, что это не усиливает позицию сети?

— Позицию сети усиливает первый журнал. Второй показывает границу этой позиции.

Я расписался за кейс. До передачи Демьяну я отвечал только за целостность пломб.

К зданию, где назначили встречу, я приехал в десять тридцать семь. В приёмной уже стоял стол для телефонов. На нём лежали нумерованные пакеты и журнал выдачи.

Я выключил телефон, положил в пакет и подписал клапан. Умные часы оставил утром дома. Кейс не выпускал из руки до появления Демьяна.

Он пришёл из переговорной вместе с Адой. Сверил мою подпись в транспортной описи, номера носителей и пломб.

— Повреждений нет, — сказал он. — Открываем после объявления повестки.

— В общей описи три раздела. Серверный порядок, действия моей учётной записи и две версии моего объяснения.

— Вижу.

— Сетевой журнал не снимает с «Контура» ответственность за приём пакета.

Демьян поднял глаза.

— Роберт, я умею читать ограничения вывода.

— Знаю.

— Тогда не управляйте чтением до начала встречи.

Я отпустил ручку.

— Принято.

Он расписался в получении. Кейс унёс в переговорную. У меня осталась копия описи.

В переговорной места обозначили карточками. Рубен сидел со стороны «Контура». Моё имя стояло у короткой стороны стола рядом с табличкой «пояснения по журналу». Напротив находилось место Жанны. Не рядом со мной и не рядом с Феликсом.

Я сел и положил перед собой один лист с последовательностью собственных действий. Без выводов о Тимуре, Ядвиге и Феликсе. Сегодня