Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

— Ой, смотри! — вдруг восклицает Яна, держа в руках дурацкий пластмассовый шлем, явно из восьмидесятых. — Это же как у «Звездных войн»! Только… совковый.

— Это не «Звездные войны», — хмурюсь я, делая вид, что обижен. — Это шлем мотоциклиста. Примерно такой же у меня был в твои годы.

— У тебя был мотоцикл? — Яна смотрит на меня, как на внеземную жизнь.

— Мопед, — поправляет Люся, улыбаясь. — И он наверняка вонял бензином и романтикой.

— Это была не романтика, — говорю я. — Это был единственный способ быстро добраться до речки. И да, вонял ужасно.

Яна смеется. Ей нравится эта версия — не парадный портрет, а живые, чуть дурацкие подробности.

Люся нашла коробку с кассетами. Она вытаскивает одну, на которой стёрта надпись.

— Ух ты… «Кино». У тебя такие были?

— Были, — киваю я. — И «Наутилус». И «Алиса». Все на сто раз перезаписанных кассетах.

Мы смеемся. И начинается игра. Люся находит предмет — я вспоминаю его контекст в своей юности. Я показываю Яне непонятную для неё вещицу — объясняю, для чего она была нужна.

— А это что? — Яна указывает на стеклянную банку, из крышки которой торчат спиралеобразные металлически стержни.

— Ручная кремовзбивалка. Миксер. В каждом уважающем себя доме была.

— А это?

— Диапроектор. Чтобы показывать слайды на стенку. Мы так мультфильмы смотрели.

В итоге мы покупаем три вещи: ту самую музыкальную шкатулку для Яны, потрескавшуюся фарфоровую чашку с ландышами для Люси («точно такая у бабушки была!») и для меня — абсолютно бесполезный, но красивый латунный секстант. «Для атмосферы», — как сказал Феликс.

Обратная дорога проходит в тишине, но это насыщенная, добрая тишина. Яна дремлет на заднем сиденье, обняв шкатулку. Люся положила руку мне на бедро.

— Спасибо, — говорит она тихо. — За сегодня. Это было… идеально.

— Это было просто воскресенье, — отвечаю я, но сам понимаю, что она права. В его простоте и была вся ценность.

Дома, когда Яна уже у себя, а мы с Люсей разбираем вещи, она берет в руки секстант.

— И зачем он тебе? Ты что, в море собрался?

— Нет, — говорю я, заваривая чай. — Он просто напоминание.

— О чем?

— О том, что раньше, чтобы найти свой путь, нужны были инструменты, умение смотреть на звезды и долгие вычисления. А сейчас… — я оборачиваюсь, смотрю на нее. — Сейчас путь понятен. И он здесь.

Она молча подходит, обнимает меня, прячет лицо у меня на груди. Мы стоим так посреди кухни, среди сумок и покупок, в полной тишине, нарушаемой только тиканьем часов. Ничего не происходит. И в этом — всё.

Глава 54. Угроза из прошлого

Люся

Тишину моего нового кабинета разрывает вибрация. Телефон лежит на столе рядом с клавиатурой, подрагивая, как живое, раненое существо. Незнакомый номер.

Инстинктивно беру трубку, профессиональное «Алло» уже на языке.

Тишина в ответ. Не пустая. Насыщенная, тяжёлая, дышащая. Я слышу это дыхание — немного хрипловатое, с присвистом.

— Алло? Кто это?

Гудки. Связь оборвана.

Мурашки пробегают от затылка до пяток. Я опускаю телефон, уставившись на экран. Может, ошиблись номером. Случайность. Через три минуты приходит СМС. Текст всплывает на заблокированном экране:

«Привет, Люська. Забыла старого друга? Слышал, ты теперь в шоколаде. Надо встретиться. Обсудить наше общее… прошлое. Коля.»

Воздух в лёгких застывает, превращается в осколки стекла. Я не дышу. Просто смотрю на это имя. Коля. Оно выглядит нелепо, по-детски, по-панибратски убого на фоне строгих линий моего кабинета и сводок по филиалам на мониторе. Но его сила — не в написании. Она в том, что он — единственный, кто знает слово «прошлое».

Паника тихо просачивается в каждую клетку моего тела. Медленно, как яд. Сначала — холод в пальцах, сжимающих телефон. Потом — тошнотворный спазм где-то под ложечкой. И наконец — звон в голове, в которой ясно звучит только один вопрос: как он нашёл этот номер? Значит, он уже копал.

Я не боюсь его. Не боюсь его пьяных криков или жалких оправданий, какими они были двенадцать лет назад. Я боюсь того, что он может принести с собой в мой мир, который я только-только, с таким трудом, начала выстраивать из прочного, светлого стекла. Он — грязь. И одно его прикосновение может всё запачкать. Запачкать Яну.

Вечером, когда Яна уже спит, я подхожу к её кровати. Стою в темноте, слушаю её ровное дыхание. Лунный свет падает на её лицо, такое знакомое, такое моё. И вдруг, предательски, мой взгляд начинает выискивать. Изгиб брови… нет, это моё. Форма губ… моя. А скулы? Нос? Я вглядываюсь так напряжённо, что глаза начинают слезиться. А вдруг в ней всё-таки есть что-то от него? Неуловимая черта, которая однажды проявится и напомнит мне о том, что я старалась забыть.

Но нет. Я вижу только своё упрямство в твёрдом подбородке. И ясный, спокойный взгляд Игоря, который будто сквозь сон смотрит на меня с её лица. Он — её отец. Не генетический набор хромосом, а тот, кто держал её на руках, когда она плакала от колик, кто учил кататься на велосипеде, кто до сих пор приходит на школьные спектакли с огромным букетом. Николай — всего лишь донор. Случайный, негодный материал, из которого по воле случая выросло самое прекрасное в моей жизни.

От этой мысли тошнота отступает, сменяясь холодной, чистой яростью. Как он смеет? Как смеет приближаться к ней даже мысленно?

Я набираю номер Валерия. Он поднимает трубку сразу.

— Я к тебе, — говорю я, не здороваясь. — Сейчас.

— Я дома, — слышу его мгновенную собранность в голосе. Ни вопросов, ни удивления. Просто готовность. — Жду.

Через сорок минут я вхожу в его квартиру. Он в свитере и спортивных штанах, на столе — раскрытый ноутбук и чашка остывшего кофе. Он смотрит на моё лицо и отодвигает технику в сторону.

— Что случилось?

Я молча протягиваю ему телефон со светящимся экраном. Он берёт, читает. Его лицо не меняется. Ни тени ревности, ни вспышки гнева. Оно становится… каменным. Собранным. Как в момент принятия самого сложного решения на совете директоров.

— Николай, — произносит он имя, как диагноз. — Первый муж.

— Да.

— Когда последний раз ты с ним встречалась?

— После окончания университета ни разу не виделись, слава богу.

— А он знал про Игоря тогда?

— Да. Они были… друзьями. Игорь был рядом, когда всё рухнуло. Защищал меня от его нападок.

Валерий отдаёт мне телефон, проводит рукой по подбородку. Его взгляд устремлён куда-то в пространство, он