Отбор невест, или Три орешка для темного - Наталья Самсонова

Но зато эти мысли отвлекали меня от других тревог. Так что к полудню я успела довести свое исполнение поэмы до идеала. То есть, я перестала забывать слова и запинаться, что, на мой взгляд, просто прекрасно.

Принарядившись, мы с Эрминой чинно выплыли в коридор.

— Самое главное,— я перехватила подругу за локоть,— флейту из рук не выпускай.

— Что? — растерялась она.

— Поверь,— хмыкнула я,— ты не хочешь знать, что могут сделать с твоим инструментом.

Через пару минут мы все вошли в комнату, где нас выстроили вдоль стен.

— Меня пугает, что нет четкого списка участниц,— шепнула Эрмина, нервно сжимая флейту. — Кто за кем будет выступать?

— Боюсь, что нас продолжают проверять на стрессоустойчивость.

Большой музыкальный зал понемногу наполнялся придворными. Они негромко переговаривались между собой, бросали на нас заинтересованные взгляды и…

— Да они же ставки делают,— ахнула Эрмина.

— Ты не знала? — удивилась я. — В прошлом Избранницы тоже могли участвовать.

— Тишина,— приказ драэ-ри Мирсонай магическим образом достиг ушей каждой Избранницы.

И в следующую секунду в зал вошла Ее Величество в сопровождении Их Высочеств.

Драры склонились в низком поклоне, а драэ и драэ-ри присели в реверансе. Ее Величество качнула веером и мягко проговорила:

— Мы рады видеть вас сегодня.

Придворный маг, следовавший позади Их Высочеств, призвал изящную софу, на которую и опустилась Ее Величество. Их Высочества остались стоять за спиной матери.

— Ваше Величество, Ваши Высочества,— драэ Мирсонай вышла вперед. — Драэ-ри Избранницы готовы показать вам свои умения и таланты. Чтобы не смущать девушек и не порождать непристойных слухов, выступать они будут в том порядке, в котором прибыли ко двору.

«Ага, значит я — Двадцать Седьмая», мысленно выдохнула я. «Главное не отвлечься и не забыть поэму».

— Я бы хотел, чтобы Двадцать Седьмая Избранница выступила первой,— проронил вдруг Его Высочество.

Мое сердце пропустило удар.

— Это мое любимое число,— он усмехнулся, окинул нас долгим взглядом,— кто из Избранниц прибыл ко двору под этим числом?

Задавая свой вопрос, он посмотрел на меня практически в упор.

— Милый, не стоит нарушать регламент,— пожурила сына королева.

Однако же принц не сдался:

— То есть, на этом отборе я вообще ничего не решаю?

В этот момент мы все, и Избранницы, и придворные, и слуги ощутили прилив небывалого прежде единства — всем хотелось оказаться как можно дальше от музыкального зала.

— Какие глупости,— мягко рассмеялась королева,— ты еще так юн, Аларик. Драэ Мирсонай, пусть Двадцать Седьмая Избранница выступит четвертой. Первые три девушки приложили невероятные усилия, чтобы прибыть ко двору.

По лицу принца пробежала тень. Он получил не то, что хотел, но был вынужден поблагодарить свою венценосную мать.

Мне, правда, легче от этого не стало. Такое пристальное внимание к моей персоне пугало. Особенно если вспомнить те клятые розы!

— Первая Избранница отбора невест, драэ-ри Вантейри, просим вас,— громко и четко проговорила драэ Мирсонай.

Кассия показала великолепную игру со светом и иллюзиями. Избранница действовала точно и профессионально, однако же она не вложила в свое выступление ни грана эмоций. На ее губах играла легкая, безукоризненная улыбка. И, завершая выступление, она адресовала свой поклон четко королеве.

«Конечно, принц Аларик своим пожеланием ухитрился унизить как минимум двадцать шесть своих Избранниц», осознала я.

Вторая и третья драэ-ри играли на клавесине. И они точно так же, как и Кассия Вантейри, демонстративно игнорировали Его Высочество. Правда, у них это получалось чуть хуже.

«Могли бы выбрать что-нибудь долгое», пронеслось у меня в голове.

— Двадцать Седьмая Избранница отбора невест, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон, просим вас.

В голосе драэ Мирсонай мне послышалось сочувствие.

— Я предлагаю вашему вниманию поэму «О серой кошке, вдове и отважном драконе».

— Это скучно,— тут же отреагировал принц. — Не хотите порадовать нас чем-то еще?

— Остальные мои таланты лежат в довольно сложных областях.

Надеюсь, моя судорожная улыбка хотя бы отдаленно похожа на что-то приличное.

— Полагаете, мы недостаточно образованы, чтобы оценить ваш талант? — неприятно удивился принц.

— Мало кто захочет наблюдать за тем, как варится зелье. Это скучно, нудно и, прямо скажем, плохо пахнет.

По рядам придворных пролетел смешок.

— Алхимические же превращения в моем исполнении слабопрогнозируемы,— продолжила я.

— Это верно. Вам, вероятно, по нраву…

— Читайте поэму,— приказала королева, прервав своего сына.

Она, не оборачиваясь, погрозила принцу веером, и тот, стиснув зубы, процедил:

— Вы слышали пожелание Ее Величества?

А я слышала, да. Вот только поэма со мной только что попрощалась. Там были слезы, роса и кошкин хвост, но в какой последовательности?!

— Каждую ночь проводила в слезах,— шепот невидимого Сайарда едва не сделал меня заикой.

Но я, усмирив истерический трепет сердца, тут же воспользовалась его подсказкой:

— Каждую ночь проводила в слезах, Вдова, схоронившая мужа в лесу…

Его Высочество громко цокнул, а затем притворно зевнул, и я сбилась. В ту же секунду моей спины коснулась теплая ладонь некроманта и он выдохнул мне на ухо:

— Закрывшая сердце на проклятый ключ.

— Закрывшая сердце на проклятый ключ, Каждую ночь собирала росу, Чтобы лечить ею серую гостью свою…

«Хвост, там было что-то про хвост», билось у меня в голове. Я искренне надеялась, что Сайард помнит поэму до конца, потому что…

— Достаточно, спасибо,— оборвал меня Его Высочество. — Я был неправ, приношу свои извинения. Двадцать Седьмое число явно не мое. Быть может это потому, что им овладел кое-кто дру-х-х-х…

Принц Аларик зашелся кашлем, к нему мгновенно бросились придворные маги, а я шепнула Сайарду:

— Неужто собственным ядом захлебнулся?