После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

Я немного наклонил голову, отставил назад крылья, буквально чуть-чуть. Порыв ветра сразу ударил в лицо, заслезились глаза, скорость полета стала немыслимой, почти нереальной. Правую сторону тела обожгла резкая боль, ветер уносит вдаль брань подруги, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вот он, шпиль! Почти вошёл в мое брюхо, так вот о чем предупреждала виверна? Да, пожалуй, я бы мог стать весьма оригинальным украшением ратуши. Дракон, надетый на вертел, где еще такое увидишь? Тем более, что наделся я бы сам, по своей воле. Да вряд ли кто поверит в то, что я просто учусь летать. Я усмехнулся.

— Хватит надо мной смеяться! — шипит виверна, вытаращив свои большие глаза, — Да, я не поняла, что ты шутишь. Думала, и вправду...

Внизу мелькнула алая шапочка советника. Человек стоит, задрав голову к небу, смотрит на нас. Это точно советник, кто же ещё! Значит, он может помочь, вот только чем я стану расплачиваться за помощь? Неважно, что-нибудь придумаю. В крайнем случае презрею честь, угрозами получу желаемое. Мне нужно защитить Анну любой ценой.

Я заложил крылья назад, камнем пошел к земле, воздух свистит, воли едва хватает, чтобы не раскрыть крылья обратно. Кажется, еще секунда и внизу, на улице останется только отпечаток дракона. Разобьюсь! Погибну! — вопит разум.

И я раскрыл крылья, когда почти коснулся носом земли. Лапы едва не подломились от чудовищного удара о камни. Мужчина все так же стоит недвижимо и смотрит сурово, руки он сложил на груди. Может он — статуя? — мелькнула у меня глупая мысль. Нет, все же слишком резко он пахнет свитками, воском и сургучом. Безусловно передо мной стоит человек. И мое обоняние, похоже, во стократ обострилось. Мышами на этой улице несет просто невообразимо, а ещё хлебом, печною золой, сывороткой для стирки и мелом.

Дивный запах у города, должно быть, здесь живет много купцов и люди богаты. Всем известно, что мыши — спутники сытых домов, в бедный дом они никогда не заглянут. Советник кашлянул. Я решил согнуть спину в поклоне так, как это подобает сделать воину. Пусть я не герцог теперь. Ни по праву крови, ни по ошибке, но все же воин? Рабский ошейник больше не сдерживает моего горла.

Крылья раскрылись, голова опустилась вниз, длинная шея меня чуть подвела, поклон вышел слишком уж низким, я чуть не коснулся носом земли, будто передо мной стоит сам король или же кто-то из его приближенных.

— Чем могу быть полезен, досточтимый лэм? — последнее слово прозвучало вопросом.

Лэм — то слово, которое, подобно короне, подчеркивает особый статус своего обладателя. Высокий статус. Выше, чем у любого человека. Я только теперь осознал, кем стал внезапно. И все благодаря женским любовным прихотям. Сначала мать меня родила не от мужа, а от любовника, потом виверна... Как она сказала-то? Заневестилась, точно. Ей срочно понадобилось поправить фигуру, и потому она помогла совершить мне оборот.

— Лэм, чем я могу помочь вам? Не соизволите ли вы назвать мне свое имя?

— У меня его нет, — пробормотал я, выпустив при этом немного золы из горла прямо под ноги советника. Вместе и золой выпал и кусок запечённой глины.

— Ваша воля на то, чтоб остаться неузнанным. Драконово пламя, заключенное в черепке, вполне может сойти за плату, если это не подкуп. И все же, я надеялся на чешую.

— Мне нужно отправить письмо... Весточку! — копоть, сажа, запеченные камни сыплются из пасти под ноги советника, — Помогите мне связаться с эльтем Эстель. Я хочу передать ей добрую весть.

— Воспользуйтесь своим артефактом связи.

— У меня его нет, — закашлялся я.

— Тогда я могу дать вам свой, если речь не идет об угрозе. Не хотелось бы мне навлечь на себя гнев досточтимой эльтем.

— То добрая весть. Эльтем Эстель очень ждёт её.

— Что ж, тогда одну секунду. Не то чтобы меня мог кто-то ограбить, но все же не стоит оставлять свою собственность на дороге.

Советник присел на корточки и принялся собирать на белоснежный платок всю ту гадость, которая высыпалась из меня. Как же стыдно! И как непривычно стать внезапно драконом. Умом-то я понимаю, все то, что испытало на себе пламя дракона, хранит часть его силы. Из этого пепла можно сотворить отличные мази, многие артефакты, да мало ли что еще. Но чтобы кто-то собирал то, что еще недавно было содержимым моего носа и рта? Пасти, точней.

Советник тщательно завязал свой платок в узелок, сунул его в карман и прихлопнул снаружи ладонью. Всякий человек поступает так, когда несет что-то ценное.

— Идёмте. Здесь как раз есть удобная стена на углу.

— Стена?

— Ну вы же не думаете, что я заворожу вам целое зеркало? Моих сил на это просто не хватит! Смиритесь, лэм.

— Да, конечно.

Советник ловко завернул за угол узкой улочки, я же поковылял следом. Хвост слишком длинный, волочится по мостовой, то и дело норовит где-то застрять своими шипами. Надеюсь, советник меня не обманет. Бедные мои когти! Как же больно они застревают в стыках плит. И спасибо тебе, моя хитрая мать, за то, что родила на свет чудовище, а вовсе не человека, как всем казалось. Так мне будет выжить гораздо проще. И нет для женщины выше чести, чем сохранить свое потомство в живых. Остальное не так уж и важно. Будь я рождён от герцога, я бы совсем скоро погиб.

— Вот, прошу, общайтесь. Надеюсь, эльтем и вправду этого ждёт.

Советник быстро протер стену разноцветным платком. На стене внезапно возникла картина, я вижу ярчайшие краски, изображение движется небольшими рывками. Дама сидит на постели, разбирает длинные волосы щёткой, ее коленка обнажена. Я отвел взгляд, совершенно смутился.

— Нельзя ли...

— Нет, лучшего качества картинки мне не удастся добиться. Кушайте, что дают-с. Бездна, мир дроу от нас слишком далеко.

— Нельзя ли, как-то предупредить досточтимую о том, что на нее смотрят?

Картина шелохнулась, я инстинктивно поднял на нее взгляд.

— Кто там шепчет?

В нашу сторону движется эльтем Эстель в немыслимо