Хозяин Зимы - Ирена Мадир

кристаллами – так же светились, сияли. Волосы были белыми, а под тонкой кожей струились вены, похожие на белые трещины. Он стоял, поджав губы, напряженный. И через мгновение Севара поняла отчего. По мере того как щит испарялся, возвращался Неждан – волосы темнели, лицо румянилось, а глаза становились обычными.

– Ты! – Севара подскочила, с размаху влепив ему пощечину.

Голова его безвольно мотнулась, как у тряпичной куклы.

– Кто ты? И прекрати! Прекрати сейчас же! Я же видела! Видела тебя!

Севара не могла перестать кричать, раздирая звуками горло.

Неждан поднял взгляд. Он снова побледнел, волосы поседели, засеребрились, а радужки едва заметно засияли холодом.

– Лед.

– Ч-что?

– Мое имя. Ты ведь это спрашивала?

Севара сглотнула, а затем надрывно засмеялась, смешивая хохот с рыданиями. Ну разумеется! Сын Хозяина Зимы!

Она знала это!

Она поняла еще тогда, но поверила своему Неждану. Своей любви. Она не хотела подозревать, не хотела… Она закрыла глаза на это, как закрывала когда-то на существование Хозяина Зимы.

– Ты мне лгал! Все это время!

– Недоговаривал, но я никогда не врал.

– Это он? Твой отец тебя подослал? Чтобы ты следил?

– Все не так. Сева, я…

– НЕТ! – рявкнула она. – Не подходи и даже не вздумай называть меня так! Ты был на балу, да? Оба раза!

Лед кивнул, потупившись. Спина его сгорбилась, словно он нес что-то тяжелое.

– Сиктир! Ты не сказал, даже когда я спросила! Ты… Я ненавижу тебя!

Он вздрогнул, будто она снова ударила его.

– Плевать! Где твой отец? Куда он унес Оленю?

– Не знаю… Наверное, в замок… – раздался едва слышный ответ. – Я не думал, что он… заберет…

– Ты отведешь меня туда! – Севара грубо утирала себе нос и щеки, размазывая слезы по лицу.

– Что? Нет, это опасно!

– Ты. Отведешь. Меня. Туда! – Она наконец вернула себе самообладание. Выпрямилась, запрокинула подбородок и заперла эмоции внутри, как делала раньше. – Отведешь, потому что твой отец хоть и Хозяин Зимы, – процедила Севара, – но я – тоже хозяйка! Твоя хозяйка! Мы заключили договор.

Лед наконец посмотрел на нее. Отчаянно и… восхищенно?

– Ты услышал меня?

– Да, госпожа, – он протянул ей руки, – держитесь.

– Зачем? – Она осмотрела бледные ладони, не решаясь касаться их.

– Мы полетим с северным ветром в замок моего отца.

Севара моргнула, пытаясь уместить смысл слов в голове, но все же послушалась. Лед притянул ее к себе, однако не успела она возразить, как ветер забил по ушам, потянул за волосы, захлестал по коже и забрался под одежду.

Ветер нес их по велению Льда. И очень быстро среди облаков показались пики гор, а среди них замок Хозяина Зимы с острыми шпилями башен.

20. Замок

– Пора, – нянечка мягко провела по волосам, – твой отец наказал явиться к нему.

– Но почему среди ночи? – Вьюга поднялась, зевая. – Я ни за что не поверю, что он решил отметить Новый год! Для него это же – вжух! – мгновение.

– Похоже, у нас гости, моя радость. По крайней мере, я слышала это от Бурана.

– Гости? У нас? – Вьюга откинула одеяло, почти выпрыгивая из кровати. – Неужто папенька решил приветить кого-то?

– Не ведаю. Иди-ка, причешу тебя.

Нянечка взялась за костяной гребень, и Вьюга уселась на стульчик, чуть скосив глаза, чтобы следить, как ее черные точно смоль пряди волос проходят через зубчики. Сквозняк гулял по полу, разрезая тепло спальни, и пришлось накрыться пушистым пледом. Наверное, дверь в башню кто-то открыл. Эта башня была, пожалуй, единственным местом во всем замке, помимо библиотеки, которое отапливалось. Только здесь изо рта Вьюги не вырывались облака пара, и только здесь она могла ходить без шуб.

Так уж вышло, что из всей семьи она одна нуждалась в защите от холода. Лишь ее волосы были черны, и лишь ее кровь была красна. Отчего так, она выяснила совсем недавно, за что и поплатилась. Отцу своеволие младшей пришлось не по душе, и это он еще не знал о ее птичках…

Печально вздохнув, Вьюга полюбовалась на волосы, в которые теперь были вплетены несколько длинных нитей с россыпью сапфиров, и поднялась, ведомая нянечкой к гардеробной. Там ждали сотни платьев, туфелек, сапожек, шубок, украшений… Все для нее. Подарков всегда было в избытке, но дороже были те из них, что выглядели проще, зато имели свою историю. Все они издалека, принесенные с северными ветрами духами, что служили отцу, и братьями. Сама Вьюга отчий замок покидала редко, а гулять приходилось под присмотром и недалеко. Только раз удалось сбежать от душащей опеки, но с тех пор приходилось сидеть безвылазно в башне…

Нянюшка вытянула голубоватое платье из легкой, полупрозрачной с переливом ткани. Вьюга кивнула, соглашаясь с выбором. Ей в целом было все равно, как, наверное, и нянечке, она-то вечно носила белоснежный опашень[37] с посеребренными пуговицами и убрусом на голове из шелка, концы которого усеивал жемчуг. Но быть может, хоть она и не изменяла полюбившемуся образу, зато отрывалась на Вьюге, подбирая наряд каждый раз краше предыдущего. Или надеялась так порадовать запертую в башне?

Подав шубу из белого меха, настолько длинную, что виден был лишь шлейф платья, и небольшую шапку, нянечка обула Вьюгу, хоть та и фыркала, уверяя, что уже давно не маленькая и справится с завязками сапожек.

Когда сборы были окончены, пришло время идти. Спуск по винтовой лестнице казался бесконечно долгим, а еще в него даже не верилось. Последний раз Вьюга покидала покои весной, когда батюшка объявил о невесте…

– Приветствуем тебя, Снег, – чинно вымолвила нянечка, когда они вышли в студеный коридор замка, где их уже ждали.

Длинные, почти как у отца, волосы были собраны в низкий хвост, руки заведены за спину, тонкое чело с изящными бровями хранило строгость. Спина прямая, напряженная, как всегда. Снег нисколько не изменился.

– Здравствуй, Бледная.

Вьюга так привыкла звать няню няней, что совсем забыла, как кличут ее остальные. Хотя имя вполне подходило. Всегда в белом, с таким же белым лицом, она терялась на фоне легко, будто была соткана из органзы. Почти прозрачная, незаметная, бледная.

– И ты, здравствуй… Вьюга, – выдохнул наконец Снег.

Сердце ее екнуло. Трепетно, но болезненно. Улыбка сама коснулась губ без всякого дозволения, а каблуки сапожек застучали, неся Вьюгу в объятия Снега. Руки его сомкнулись за ее спиной, и слышно стало прерывистое дыхание.

Снегу незачем было дышать, ему такое не требовалось, однако он дышал, ибо лишь так мог почувствовать запах Вьюги. О том он сам сказал ей когда-то…

– Мы так давно не виделись, –