Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

Боль накрывает раньше, чем смысл достигает сознания. Это всё, что я когда-либо хотела услышать.

И он только что сделал всё ещё сложнее.

Он стоит так близко, что я ощущаю жар его тела. Каждое прикосновение, каждая унция тоски и гнева сплелись в тугой узел. Почему он не мог быть настолько честным тогда, когда это могло что-то изменить?

Его губы легко касаются затылка — мягко, нежно. Я закрываю глаза. На короткий миг позволяю себе почувствовать это — теплоту, притяжение, желание раствориться в нём. Но вместе с этим приходит и осознание, сжимая меня железными обручами и не отпуская.

Я не могу посмотреть на него. Если я позволю себе это — по-настоящему увижу его — я потеряю себя. Снова.

Я уже однажды потеряла себя настолько, что забыла, кто я. Я отдала всё — и обожглась. Я поклялась, что этого больше не будет.

Каждый раз, когда я смотрю на Нокса, когда он приближается, у меня возникает непреодолимое желание сдаться, забыть обо всём и впустить его. Это заманчиво. До боли заманчиво. Но именно это однажды и сломало меня.

Я не допущу этого снова.

Когда я отступаю из его объятий, пространство между нами становится холоднее всего, что я когда-либо ощущала.

Я люблю его так сильно, что боль разрывает меня изнутри. Моё сердце вопит: обернись. Вернись. Позволь ему залатать все трещины, которые так тщательно прятала. Но я не оборачиваюсь. Ни на секунду.

Потому что знаю: если я это сделаю, я, возможно, уже не уйду.

Глава тридцать седьмая

Нокс

Прошло пять дней с того разговора с Джульетта. Пять дней притворства, что у меня всё под контролем, и попыток закопать ту тоску, что въелась в меня изнутри. Не помогает.

Она справилась с этим с такой силой, что я не мог не восхищаться, даже когда это разрушало меня.

Сегодня я должен работать. Формально я и работаю: щёлкаю по таблицам, отвечаю на письма, киваю в нужные моменты — но всё это фоновый шум. А ещё есть Роуз, которая вчера одарила меня тем самым разочарованным взглядом. И, чёрт возьми, она была права.

Нужно что-то исправлять, вот только я понятия не имею, с чего начать. Я даю Джульетта пространство, но внутри гложет мысль: а имеет ли это вообще значение, если, возможно, она уже ушла. Ушла насовсем.

А если так… значит, я сам упустил лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Раньше я не верил в такую любовь, которая подкрадывается незаметно и выбивает дыхание. Не верил, что одна улыбка может изменить мужчину. Джульетта стала исключением. Она была достаточно смелой, чтобы отдать мне часть своего сердца, хотя имела все причины этого не делать.

Неважно, что всё было недолго, что у нас не было лет, чтобы выстроить это. Мне не нужны были ни время, ни логика, чтобы понять, что это было по-настоящему. А теперь я причинил ей такую боль, что она смотрит на меня так, будто впервые видит.

И я не знаю, как вернуться после такого взгляда.

Чёрт.

Стук в дверь моего офиса вырывает меня из мыслей. Каллан облокотился на дверной косяк, оценивая масштаб моего развала.

— Эй, — говорит он. — Как ты?

Я выдыхаю и опускаю взгляд на экран, притворяясь, что занят чем-то важным, а не тонy в собственной голове.

— Мм. Всё нормально. Работа как обычно.

— Хватит нести чушь.

Ну ладно. Сегодня без светских разговоров — он настроен серьёзно.

Я поднимаю глаза и встречаю его прямой, пронзительный взгляд. Руки скрещены, плечи расправлены, он прочно устроился в дверном проёме, явно не собираясь уходить. От разговора не отвертеться.

Я долго и тяжело выдыхаю, откидываюсь на спинку кресла и уставляюсь в потолок — вдруг он покажется интереснее.

— Что ты хочешь услышать? Что я развалился? Что я охренеть как просрал всё и понятия не имею, как это исправить?

Голос Каллана становится тише, но от этого только опаснее:

— Для начала — будь честен с самим собой. И перестань напиваться в хлам каждый вечер после работы.

Я не дёргаюсь, но он попадает точно в цель. Я никогда не был тем, кто ищет утешения в алкоголе. Никогда не нуждался в этом. Я и сам не знаю — пью я, чтобы помнить, или чтобы забыть. В любом случае, не помогает.

— Ты прав, — бормочу, проводя рукой по волосам. — Я не знаю, как справляться с этим на трезвую. И не уверен, что вообще хочу.

Он отталкивается от косяка и заходит внутрь, опускаясь в кресло напротив.

— Она всё ещё здесь. Самолёт завтра.

Слова бьют как в рёбра. Сердце дергается — один резкий удар.

— Откуда ты знаешь?

Он пожимает плечами, уголки губ приподнимаются в хитрой усмешке: — У меня есть источники. В основном Роуз.

Как и следовало ожидать.

— Кал, я не могу просто…

— Не можешь просто что? — перебивает он. — Продолжать сидеть здесь и делать вид, что тебе всё равно? Топить себя в виски, будто это что-то изменит?

— Я…

Он не даёт мне договорить.

— Ты уже несколько дней как тень. Вечерами — развалина. Чёрт, даже мой маленький пушистый племянник позвонил и пожаловался, что его папа перестал выполнять ежедневную норму обнимашек. — Он театрально прижимает руку к груди и изображает обиду. — Разбивает сердце, честно.

Я бросаю на него мрачный взгляд, но он лишь ухмыляется.

— Суть в том, что я тебя знаю. Если ты не попытаешься, ты будешь жалеть об этом.

— И что я должен ей сказать? Ой, прости, не хотел всё испортить, соврать тебе и разбить тебе сердце. Пожалуйста, не уезжай?

Я провожу рукой по лицу, прокручивая в голове все возможные варианты. Все заканчиваются одинаково — Джульетта уходит, ещё более разбитая, чем сейчас.

Каллан откидывается назад, скрестив руки.

— Это уже твоя задача, брат. Но я бы поторопился. Особенно пока Роуз не добралась до тебя.

Он делает паузу, а затем добавляет:

— И, если что, мне она понравилась. Она шла тебе на пользу. Заставляла тебя… не знаю, меньше относиться к себе так серьёзно. Ты больше смеялся. Я давно тебя таким не видел.

Прежде чем я успеваю ответить, телефон завибрировал на столе. Финн.

— Ну, началось, — бормочу, отвечая на звонок. — Эй, что там?

— Хорошие новости, дружище. — Голос Финна звенит от веселья, настолько громкий, что Каллан приподнимает бровь. — Ты официально разведён. Подписано, запечатано, доставлено.

Калл вскакивает, взмывая кулак в воздух:

— Да!!! — орёт он,