Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская

Я стою посреди аллеи, люди обтекают меня, бросая неодобрительные взгляды. В ушах снова нарастает гам парка — смех, музыка, крики. Я медленно поворачиваюсь на 360 градусов, сканирую толпу. Ничего. Её нет.

Это невозможно. Она была там. Я видел. Я узнал. Не силуэт, не прическу — её лицо. Её глаза.

Я иду к тому месту, отталкивая какого-то фотографа. Смотрю на асфальт, как будто ищу следы. Ничего. Только брошенные фантики и пятно от пролитой колы.

Ко мне подходят партнёры, хлопают по плечу.

— Дамир, ты куда пропал? Увидел кого? — один из них подмигивает.

Я смотрю на него, не понимая слов. Потом медленно отвожу взгляд.

— Никого, — говорю я хрипло. — Показалось.

Я позволяю им увести себя к фонтану. Сажусь на бортик, зажигаю сигарету. Руки слегка дрожат. Я делаю глубокую затяжку, пытаясь прогнать адреналин, застрявший в крови. Мираж. Галлюцинация. Игра переутомлённого мозга, который получил странный звонок от сестры и теперь достраивает самые болезненные картины. Женщина с коляской. Конечно. Мой разум, доведённый до предела её исчезновением, теперь сам дописывает самый страшный, самый невозможный сценарий. Что она не просто скрылась. Что у неё новая жизнь. Семья. Ребёнок.

Да, это логично. Так мозг пытается поставить точку. Сказать: «Оставь её. У неё всё хорошо. У неё есть кто-то другой. И дитя».

Я тушу сигарету, встаю. Решение принято. Это был мираж. Последняя, отчаянная попытка психики закрыть дверь, которую я сам не могу захлопнуть.

Мы уходим из парка. Я шучу, улыбаюсь, говорю о тендерах. Я — снова хозяин положения. Человек, который не гонится за призраками.

Но вечером, в пустой квартире, образ возвращается. Не расплывчатый, а кристально чёткий. Белое платье. Коляска. И её глаза — не испуганные, а… потрясённые. И в них, в самой глубине, промелькнуло что-то ещё. Что-то, кроме страха. Что-то, что я не могу расшифровать.

И этот образ — не призрак прошлого. Он — призрак возможного настоящего. Того, которое могло бы быть, если бы… И этот призрак, в отличие от всех предыдущих, не растворяется к утру. Он остаётся. Живой, навязчивый, неопровержимый. Женщина с коляской. С ребёнком.

Неделю этот образ преследует меня. Он встаёт между мной и цифрами в отчёте. Он звучит в тишине переговорной. Он смотрит на меня с рекламных щитов, где счастливые семьи рекламируют йогурты.

Я не верю в мираж. Но я слишком боюсь поверить в реальность. Потому что если это была она… и если с ней ребёнок… то мир, в котором я существую последний год, рухнет окончательно. И я не знаю, что построится на его руинах.

Глава 57. Катя

7 июня. Денису исполняется год. Мы отмечаем это в нашей бутовской крепости — торт со свечкой-единичкой, который он тут же пытается размазать по всему лицу и волосам, новые игрушки, воздушные шары. Лиза снимает всё на телефон, смеётся до слёз. Он уже уверенно топает, держась за мою руку, и произносит целый набор загадочных, но очень важных для него слов: «мама», «дай», «бах!», «ням-ням» и, после долгих тренировок Лизы, почти узнаваемое «тятя» — тётя.

Глядя на его счастливое, перепачканное кремом личико, я понимаю: ему мало этого. Ему нужен мир. Не наш уютный, запертый мирок с прогулками до лесопарка и обратно, а что-то большее. Первое, настоящее впечатление.

А мне, переживший недавний шок узнавания в парке, мне нужно увеличить расстояние хотя бы на время. Почувствовать себя в еще большей безопасности, стереть эту встречу из памяти, забить её новыми впечатлениями.

И я знаю, что это должно быть. Море.

Не то море, что я знала. Не бирюзовое, пахнущее олеандрами и роскошью, обрамлённое шикарными отелями Антальи. Нет. Настоящее море. Простое. Великое. Серое или синее — не важно. То, что шумит, дышит, меняет цвет и бесконечно. То, перед чем чувствуешь себя песчинкой и частью чего-то вечного одновременно.

Я начинаю планировать как операцию. Цель: побережье Чёрного моря. Не Сочи с его гламуром и толпами. Не Анапа с её шумом. Что-то тихое, забытое, советское. Место, куда не поедут те, чей мир вращается вокруг пафоса и денег.

Я нахожу его в глубинах интернета: пансионат «Волна». В двух часах езды от Сочи, в сторону Абхазии. Старое трёхэтажное здание 60-х годов, недавно отремонтированное, но без изысков. Фотографии показывают пустой галечный пляж, сосны, спускающиеся к воде, и террасу со старыми плетёными креслами. Тишина. Покой. Никаких «всё включено», аниматоров и баров с коктейлями. Идеально.

Я бронирую номер на вторую неделю июня, на самое начало сезона, когда ещё нет жары и толп. Беру самый простой, на первом этаже, с выходом в сад. Планирую маршрут: ночной поезд до Адлера (отдельное купе, чтобы не беспокоить других), потом такси до «Волны». Никаких следов в авиарегистрах. Минимум цифрового следа.

Лиза, когда я рассказываю ей, хмурится.

— Кать, ты уверена? Так далеко, одна с ребёнком…

— Он должен увидеть море, Лиза. Не на картинке. Вживую.

— А если… — она не договаривает, но я знаю, о чём она. О тени, которая может настигнуть нас где угодно.

— Там тихо, — говорю я твёрдо, больше убеждая себя. — Там нас никто не найдёт. Это не Анталья. Это — другая планета.

Я покупаю всё необходимое: новый дорожный горшок, складную коляску-трость, детский солнцезащитный крем и панамку на завязках. Упаковываю чемодан, проверяю список десять раз. Каждая деталь продумана. Это моя вылазка за пределы крепости. Первая за долгое время.

В день отъезда я кладу спящего Дениса в переноску, он даже не просыпается. Лиза везёт нас на вокзал, её лицо бледное от волнения.

— Ты позвонишь, как приедешь? Каждый день?

— Буду звонить каждый день, — обещаю я, целую её в щёку. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Я поднимаюсь в вагон, нахожу своё купе. Укладываю Дениса на нижнюю полку, устраиваюсь рядом. Поезд трогается, Москва начинает уплывать за окном — сначала фасады, потом промзоны, потом дачи и леса.

Денис просыпается, садится, прижавшись ко мне, и смотрит в окно широко раскрытыми глазами. Для него это — новое чудо. Мир, который движется.

А я сижу, обняв его, и смотрю в ту же темноту.

— Всё будет хорошо, — шепчу я ему, чувствуя, как его маленькое, тёплое сердце бьётся в унисон с моим. — Мы едем к морю. Это подарок тебе. Только тебе.

И пытаюсь убедить себя, что этот подарок облегчит мою боль. Боль, смешанную с тоской к тому, кого я недавно видела совсем рядом...

Глава