Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Здравия желаю, нам бы с Савелием Сергеевичем, — старший полицейский поздоровался и сразу к делу, в руке у него папка с бумагами, а вид уставший, и от него очень неприятно пахнет дымом, как после пожара.

Новый поток ужасных предположений, и Митя не спешит с пояснениями.

— Он лежачий, после пожара на мельнице пострадал. Его бы не беспокоить, мы боремся за его здоровье, а одна ваша новость может смести начисто все наши усилия, — отец нашёл самые точные слова, и полицейский согласительно кивнул, раскрыл папку и зачитал суть проблемы.

«Женщина, по словам очевидцев Коренева-Егорова Лидия Сергеевна, ночью совершила поджог дома, в которой располагалась благотворительная организация. В результате пожара погиб от удушья Лукас Моритц, главный наставник организации, и трое жильцов, что находились взаперти».

Закончил читать и начал от себя пояснительное резюме, потому что мы пока не в состоянии осознать произошедшего. Хотя я уже поняла, Лида спалила своих же, эту проклятую секту зачистила…

— Причины всех смертей и степень их случайностей или преднамеренных действий мы, разумеется, установим. Но у нас другая проблема возникла с Лидией.

— Какая?

— Она как в дурмане. Совершенно отрешённая. Но послушная, это явный, глубочайший гипноз. Она стала невольным орудием, чьих-то планов. Но в любом случае вина есть. Она сообщница.

— А от нас чего вы хотите? — отец немного не в ту степь повёл разговор, но в любом случае оказался прав, действительно, от нас-то что? И где дети?

— Нам нужно освидетельствование. Кто-то из близких и знакомых должен её опознать.

— Я и няня поедем, я жена Савелия, няня долгое время служила в нашем доме и хорошо знает Лидию. Но что с детьми?

— Какими?

— Дети не были на пожаре?

Полицейский посмотрел на меня странно, пожал плечами и сказал, что вообще никаких детей в доме нет и не было.

— Подождите несколько минут, я сейчас накину шаль, и с няней выйдем.

— Анна, ты не завтракала.

— Возьму с собой бутер, потом в кафе перекусим на обратной дороге, — я уже бегу к себе, и не шаль мне нужна, а Митя.

Мимо спальни Савелия прокрадываюсь на носочках и всё равно слышу его голос:

— Аннушка, ты даже не заглянешь?

Заглядываю, с виноватой улыбкой, красными щеками, то ли от бега, то ли от смущения, и как ему сказать-то…

— Слушай, мне нужно уехать, буквально на час, вернусь и всё тебе расскажу.

— Это по вопросу о детках?

— Да, хочу к Агеевым заглянуть, волнуюсь, вчера же поехали в этот приют, должны были вернуться.

— А Митя тебе не рассказал? — Савелий умеет быть настойчивым в вопросах, какие его интересуют.

— Не успел, он, кажется, тебя решил на ноги поставить, поди боль изводит…

— Да, изводит, с тебя один поцелуй и клятва, что ты не будешь переутомляться, и не будешь бегать. Умоляю, заботься о своём здоровье, ты мне нужна.

— Я забираю няню, а с тобой Прохор побудет, и Глаша покормит, хорошо?

— А у меня есть варианты?

— Нет! Здесь без вариантов…

Спешно целую мужа, беру шаль, какую забыла в его комнате вчера и бегом к себе за сумочкой с документами.

Слышу, как отец няне сказал о незапланированной, слишком ранней поездке. Ещё только семь утра.

Наконец-то Митя отозвался:

— По дороге всё тебе расскажу, с детьми всё хорошо они у Марка Агеева, сегодня Татьяна их опросит, составит бумаги и привезут к вам.

— А Лидия?

— Мне нужно на неё посмотреть, тогда всё расскажу, но кто её ввёл в это состояние, я знаю. Это тот её наставник, второй адепт секты. Распутин Константин.

— Ладно, на месте разберёмся.

— Я свободен до десяти утра, потом у меня дела! — Митя сказал это таким тоном, что я замерла на ступенях. Смотрите, какой деловой призрак. Дела у него!

— Интересно какие?

— С бароном Экхартом надо поработать в одном доме…

— И не скажешь в каком? — я начинаю терять терпение, у нас вроде как договор, а оказалось, что у моего же помощника подработка на стороне.

— Нет, не скажу, пока рано. Дело приватное. Всё, поехали, вот уже и няня готова.

И замолчал.

Теперь я понимаю, что он не просто так молчит и порой исчезает. Этот проныра что-то исследует, он ещё какие-то дела расследует, и самое неприятное, что втайне от меня.

Однако мы уже вышли, и няня пытается шёпотом, испуганно у меня уточнить, какого лешего происходит, и почему мы едем в полицейской карете, уж не обвиняют ли нас в покушении на Савелия.

Пришлось кратко рассказать, ответом стали междометия и её коронное саркастическое замечание, что не удивительно, Лидка катилась-катилась и докатилась, чумная баба. Детей бы пожалела.

Глава 40. Лидия и новости от Мити

В участке довольно шумно и повсюду затхлый запах тлевшего тряпья. Дышать нечем совершенно. Людей очень много, кто-то стенает, кто-то тихо сидит в комнате, откуда по очереди вызывают на допрос.

Я ещё не вижу Лидию, полицейский, что привёз нас, показал на небольшую лавочку и попросил подождать. Когда старший освободится, нас вызовут.

Понятно, что мы так и до вечера можем просидеть…

Митя тут же взял слово и поделился краткой и вполне чёткой характеристикой происходящего:

— Попроси кого-то из полицейских срочно пригласить следователей из Тайной канцелярии, Архипа Павловича Кретова, это его дело, и приют, и этот поджог дома связаны. У меня мало времени, попроси поспешить…

Вот, ёлки, я сейчас не поняла, а кто из нас двоих хозяин, и кто кому прислуживает?

Что-то, мне кажется, я уже служу ему переводчиком…

Пришлось встать и решительно пройти в кабинет главного, выслушать несколько нелестных слов о спешке и вообще…, но меня уже не выгнать и не избавиться:

— Сегодня ночью, Кретов Архип Павлович был на задержании главаря этой секты. Некоего Распутина. Очень опасного преступника. Два дела связаны, и вам нельзя никого отпускать из, якобы, пострадавших. Они все преступники, в той или иной степени. Это дело Тайной канцелярии.

Я говорю чётко под диктовку Мити, замечаю, как глаза главного полицейского раскрылись, ровно также поступил и удивлённый рот.

— А-а-а-а-а? Да вы кто такая, дамочка?

— Я? Я по этому же делу, опознать Лидию, поджигательницу. Пожалуйста, поспешите, её осмотр нужно произвести при ком-то из канцелярии и срочно, а то помрёт она