Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Тут Митя перегнул, но вполне эффективно получилось. Я произвожу впечатление женщины, вхожей в дом Орловых. Серьги с бриллиантами, довольно дорогое платье и вообще образ барский.

— Хорошо, сударыня, но, если вы сейчас пытаетесь ввести меня в заблуждение, сами будете перед канцелярскими отчитываться, и за ложную информацию десять суток ареста.

— Хорошо, отчитаюсь. Передайте Кретову, что его с нетерпением ждёт Митя, они поймут.

Полицейский закатил глаза в приступе раздражения, но, видимо, решил понаблюдать за тем, как меня сейчас Канцелярские размажут за ложный вызов, потому написал на бланке депешу, что здесь есть большое дело, связанное с задержанным накануне, неким Распутиным, и свидетели ждут с нетерпением, и ниже приписал «Привет от Мити», шлёпнул красный штамп: «СРОЧНО!» и передал курьеру.

— Если господин Кретов на месте, то приедут быстро, обождите немного.

— Хорошо, подожду. Только вы людей не отпускайте, они все важные свидетели. Вы накрыли целую преступную секту. Так что вас ещё к награде могут представить, если правильно все данные соберёте…

Вот с этого надо было начинать. С правильной мотивации, и тут же в ответ мне понеслись долгожданные слова:

— Может быть, чай? Хотя лучше пройдите на улицу до угла от нашего строения приличное кафе, там кофе и отличная выпечка, у нас воняет нестерпимо, как Кретов приедет, я за вами пришлю, Анна Ивановна.

— Спасибо, так и поступлю, не успела позавтракать. И ваш человек сказал, что Лидия невменяемая, повторюсь, пока не трогайте её, иначе может сойти с ума.

Повторяю за Митей очередные рекомендации, а у самой уже на душе неспокойно, понимаю, что произошло. Один из главарей секты нашу дурочку загипнотизировал и заставил поджечь дом. Только вот зачем…

Но ответы на эти вопросы я получу чуть позже, а пока с няней вышли на свежий воздух, отдышались и поспешили завтракать, как горожанки, в кафе с говорящим названием: «Услада».

Наслаждались мы минут двадцать, успели довольно плотно и приятно позавтракать, выпечка превосходная, напитки тоже.

Митя сам «за нами пришёл». Няня уже ничего не понимает, особенно того, что она вообще здесь делает? Если я сама всё понимаю и разбираюсь, каким-то чудом чудесным.

С порога ко мне навстречу, как к долгожданной родственнице вышли двое солидных таких, основательных мужчин. От них сразу повеяло опасностью, как от бойцовых псов, матёрых, мощных, но мощь их не в силе тел, хотя и этим их бог не обидел, а в должностях.

Если такие люди служат в тайной канцелярии, то Модесту-птенчику, там вообще не место. Странный полёт моих мыслей куда-то увёл вдаль от насущных дел.

— Алёна, соберись! — рявкнул Митя, я вздрогнула и «собралась».

С этой секунды появилось навязчивое желание передать моего Митю, какому-то более важному человеку. Я уже не тяну быть его «переговорщиком» на полставки. И даже на четверть не тяну…

— Вы и есть та самая Анна Ивановна, кто с Митей работает?

— Так-то оно так, но, кажется, я у него на побегушках, и это, скажу я вам, тот ещё… (грубые слова решила придержать)

Мужчины представились, пожали мою руку и окончательно ошеломили няню, какого Митю, и почему я с канцелярскими так запанибратски, когда их все боятся, пуще огня и как чёрт ладана…

Но она не решилась вставить свои замечания при них и осталась на улице, сказав, что в здании духота, как до Лидки дело дойдёт, то и позвать.

Мы молча прошли в кабинет начальника, закрыли плотно дверь, и я начала работать суфлёром или рупором, уж и не знаю, как себя теперь называть. Митя продиктовал имена самых важных гадов и указал их. Как и следовало ожидать, они прикинулись самыми несчастными и страдающими. Стоило полицейским их под белые ручки и в камеру сопроводить, так сразу начался вой, крик и проклятия.

— Но что произошло? Как она так-то? Лидия же, по словам очевидцев одна из самых ярых…

— Вот сейчас мне нужно её увидеть, потом подпишем показания, а Митя расскажет, что на самом деле случилось.

До Леонида Осиповича дошло, точнее, вспомнилось.

— А Митя-то вчера сказал, что Распутин в приюте решил заночевать и детей Лидии забрать – вот оно алиби-то зачем. Он поджог организовал…

Мы уже прошли по коридору с зелёными стенами, здесь и воздух чище, и шума меньше. Какой-то парнишка сбегал за няней, как за важной свидетельницей на опознание.

Очень неприятное, давящее чувство глубокой, жестокой безысходности, я такое же ощущала после смерти, когда ничего невозможно вернуть, а ведь была живая вот только что…

Вздыхаю, беру няню за руку, и постовой открыл камеру, нам предстала довольно пугающая картина.

Лидия сидит на нарах и покачивается. Что-то бессвязное мычит себе под нос. Смотрит в одну точку, волосы растрёпаны, лицо испачкано сажей. Она совершенно невменяемая, кажется, мы опоздали, и она ушла на тёмную сторону.

— Матерь Божья, дура, но жалко её. Кто ж так-то? — няня не вытерпела и шмыгнула носом, махнула рукой и вышла, прошептав, что не может смотреть на такое, после что надо подпишет, а смотреть, увольте, и вышла, а мы остались, и Митя снова заговорил, он теперь видит нить последних событий.

— Распутин её загипнотизировал. Это уже не первый такой сеанс, она и мельницу поджигала, но с какими-то мужиками. Ключи украла у Савелия, ночью облили всё горючей смесью, заложили взрывчатку и фитиль протянули за территорию, а подожгли уже днём, из-за забора мельницы. Это акт против технического прогресса, акт устрашения и мести лично Савелию, и какой-то конкурент свою лепту внёс, его имя неизвестно, Лидия его не видела, потому пока не обозначается настоящий заказчик. Теперь, что касается дома и ночного поджога, здесь Лидия свои цели преследовала, Распутин обещал жениться, внушил ей страсть к себе, она, как и многие женщины, души в нём не чаяла. Но произошла осечка. Появилась новая пассия у главаря, да ещё и поселил её Костик в квартиру Лидии, такое оскорбление женщина снести не смогла.

— Это месть секте? — Кретов решил уточнить, по ходу записи.

— Не совсем. Распутин её загипнотизировал сжечь дом Шелестовых, многие бы спаслись, а лежачий Савелий, скорее всего, бы погиб… Так, Лидия и её дети стали бы наследниками, а с ними и секта.

— Но почему сгорела секта?

— Распутин не смог чётко сформулировать приказ. Он не назвал дом, а сказал что-то про эмоции ненависти