Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

— Вы понесли какие-нибудь траты, связанные с лечением сына? Если так, то я готов возместить причинённый Анисой ущерб в полном объёме.

— Да нет, — внезапно теряется мать Крапивина, не ожидавшая от оппонента такой сговорчивости. — Нам по полису всё сделали. Но ведь нужно…

Александр Романов не любит, когда кто-то пытается командовать, поэтому он тут же обрывает собеседницу, не дав ей разразиться новым монологом:

— Отлично. А с дочерью я сам разберусь. Уверяю вас, за свой проступок Аниса будет… — пристально глядя на меня, он подбирает нужное слово и, наконец, определившись, заканчивает фразу: — наказана в должной мере.

Когда отец говорит, с ним не спорят. Первым облегчённо вздыхает Чиполлино, радуясь тому, что конфликт исчерпан. Второй согласно кивает мать Крапивина. Третьей Валерьянка расслабляет плечи, в которые ещё минуту назад пыталась, по страусиному втянуть голову. Лишь моё напряжение не только не уходит, но и обостряется в сотню раз.

— Ну, что скажешь, Ниса? — зловеще спрашивает папа, когда мы оказываемся наедине за дверью директорского кабинета.

Это ведь он только для вида интересуется. Чтобы соблюсти иллюзию справедливости. На самом деле судья принял решение ещё до моего прихода, без долгих раздумий в совещательной комнате. И это решение мне не нравится. Настолько, что слова с трудом просачиваются сквозь сжатое, будто тисками, горло:

— Не надо. Это… случайно вышло.

— Так же случайно, как и десяток раз до этого? — шипит он. — Ты ведь прекрасно знала, к чему это приведёт, Ниса?

Киваю. Кислорода в воздухе катастрофически мало. Опускаю глаза в пол. Разглядываю серую в крапинку плитку, собственные ботинки и папины, начищенные до блеска туфли. Он говорит и говорит: отчитывает меня, в красках описывает позор, который я раз за разом навлекаю на него своими проделками. Его слова, словно гул поезда по рельсам. Вроде слышу их, а вроде понимаю, что вообще ничего не сумею теперь изменить.

— Сегодня же, после школы собирай вещи. И не вздумай ерепениться, Ниса. Ты переезжаешь в любом случае. С вещами или без них…

Он прерывает гневную тираду, когда рядом с его ногами в туфлях и моими в розовых гетрах и грубых чёрных ботинках появляются ещё одни. На них белые кроссовки и светло-голубые джинсы.

29. Долг

14 ноября, четверг

Heavy Is The Crown — Daughtry

Я узнаю́ подошедшего до того, как поднять голову, чтобы удостовериться, а он произносит:

— Александр Викторович, — Лис смело встречает удивлённый взгляд собеседника и торопится объяснить: — Прошу прощения, что вмешиваюсь.

— Приветствую, Князев-младший. — Папа удивлённо поднимает брови. Он недоволен тем, что нас прервали, но всё же подаёт руку для рукопожатия. — И по какой же причине ты решил, что я не обойдусь без твоего вмешательства?

— Ниса не виновата. — Лис не смотрит на меня, только на собеседника.

Председатель городского суда скептически склоняет голову к плечу:

— Она не ломала нос этому вашему… Кирюше?

— Ломала, — Князев кивает. Он говорит уверенно и чётко, понимая, что любое сомнение будет истолковано не в мою пользу. — Но Крапивин сам её спровоцировал. И удар тоже хотел нанести первым.

— Правда? — Папа переводит взгляд с Князева на меня, и обратно.

Но я до боли в лёгких затаила дыхание, проглотила все свои бунтарские навыки, испугавшись угрозы, и вопреки обыкновению не могу сказать ничего в своё оправдание. Не будь здесь Лиса, я бы уже давно вещи паковала, но своим своевременным вмешательством Князев дал мне надежду. Держусь за неё, как утопающий за соломинку. Поняв, что я потеряла дар речи, Лис отвечает сам:

— Правда, Александр Викторович. И каким бы ни было обещанное вами наказание, я прошу на этот раз не приводить его в исполнение, и дать Нисе шанс.

Про наказание он зря. Не любит папа, когда ему указывают. Даже вот так, мягко, в форме просьбы. По глазам, по мимике, по резким жестам, я уже знаю — он откажет.

— Ты даже осведомлён о наказании. — Отец снова хмурится. Откуда ему знать, что Князев такой догадливый, а не я ему рассказала. — Когда-нибудь у тебя появятся собственные дети, и ты поймёшь, что каждая невыполненная угроза равносильна приглашению сесть на шею и кресту на родительском авторитете.

Он мог бы просто отмахнуться от Лиса, как от назойливой мухи, но прикрывается воспитательным процессом, объясняет. Из уважения к Князеву-старшему, не иначе. Надежда на спасение угасает так же быстро, как и появилась. Но Лис не собирается сдаваться:

— После перевода в «А» класс, связанный с «В» классом давним конфликтом, Нисе и без того непросто. Ваша дочь старается, поверьте. Она виртуозно избегает драк. Но вам ли не знать, что в некоторых случаях без конфликта не обойтись, как его ни избегай. Наказание сейчас будет несправедливым и незаслуженным.

Чувствую, как сердце подскочило к горлу и бьётся там болезненно и гулко, словно огромный барабан. Секунды тянутся вечность, пока отец снова смотрит то на Князева, то на меня, решая, что предпринять. В конце концов он с сомнением выговаривает:

— Ладно. У меня сейчас всё равно времени нет с этим разбираться, но в следующий раз я не уступлю ничьим уговорам, поняла, Ниса?

Я несколько раз быстро киваю, потому что способность говорить ещё не успела вернуться в полной мере.

— Под твою ответственность, Князев, — добавляет папа и, не прощаясь, покидает коридор, оставив нас у директорского кабинета.

Мы смотрим друг на друга и молчим. У меня в голове скачут безумными белками сотни мыслей, но ни одну из них не получается поймать за хвост.

— Спасибо, — сама свой голос не узнаю́.

По ощущениям я только что не переезда к Полуяновым избежала, а ужасной и мучительной гибели в лапах чудовища. Хочется броситься Лису на шею. Хочется, чтобы он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо так, как только он умеет.

— Мне не нужна благодарность, — холодно отзывается Князев. — Но если хочешь, можешь вернуть желание, которое я тебе должен.

Это было бы правильно и честно, он ведь в очередной раз спас меня и, наверное, заслужил ответную услугу такого рода. Но мне нужна эта связующая нас нить.

Я ведь прямо сейчас могу попросить его исполнить желание и обнять меня. Почувствовать аромат лета, который ощущается ярче всего, если уткнуться