Злодейка желает искупления - Аника Град

И не забывать навещать глупышку Лю Цяо. Яд сомнений и злости поможет ей стать удобным орудием для борьбы со своей госпожой.

Война только началась. И раз она возомнила себя тигром, он воспользуется её могуществом.

Против неё самой.

Глава 15. Шэнь Улан

Сундук с императорским золотом стоял в углу моего кабинета, словно насмешка. Его лакированная поверхность отсвечивала тусклым блеском в свете единственной масляной лампы, что горела на моем столе.

Я откинула последнюю деревянную дощечку с отчетами управляющего, и у меня невольно вырвался тяжелый, почти стонущий вздох. Цифры плясали перед глазами, складываясь в умопомрачительную сумму долгов, которые тяжким камнем висели на шее возрождающегося клана Шэнь.

Императорский дар был щедр, но он был каплей в море этих обязательств. Золотые ляны, такие тяжелые и звонкие, уйдут как вода сквозь пальцы: на выплаты кредиторам, на ремонт обветшавшего поместья, на жалование слугам, которых нельзя было отпустить, дабы не показать слабость, на подарки старейшинам побочных ветвей, чье расположение нужно было заслужить вновь. И над всем этим, самым тяжким грузом, висел самый страшный, самый унизительный долг. Тот, что принадлежал Яо Вэймину.

Год. Всего год отсрочки, купленный ценой моего унижения. Что он потребует по истечении этого срока?

Он уже доказал, что его благородство — лишь оболочка, под которой скрывается железная, безжалостная воля. Он мог потребовать земли, титул, всё состояние клана. Или нечто большее. Нечто, о чем я боялась помыслить.

Я закрыла глаза, ощущая, как головная боль сдавила виски тугой повязкой. Выплачу слугам жалованье — не отдам долг Яо. Отдам долг Яо — мои слуги поднимут против меня восстание и пожалуются императору, что я не умею их содержать. Даже Шэнь Мэнцзы попросил скромных средств на свое обучение, а денег у меня катастрофически мало. И как я откажу брату? В его положении повинна я.

Воздух в кабинете был спертым и густым от запаха старой бумаги, туши и собственной моей беспомощности. Я была главой клана, но чувствовала себя загнанной в угол крысой.

Именно в этот миг отчаяния из глубин памяти, всплыло воспоминание.

Война...

В моей прошлой жизни, примерно в это же время, вспыхнул конфликт с соседним государством Чжоу. Не большой, не объявленный официально, но жестокий и изматывающий пограничный конфликт из-за спорных плодородных земель у реки Цзинвэй. Империя Цянь тогда проиграла. И проиграла во многом из-за меня.

В прошлой жизни я уже стала императрицей, и меня занимали лишь дворцовые интриги и укрепление личной власти. Я видела в армии угрозу себе, боялась усиления военачальников. Я урезала финансирование, назначала на посты своих преданных, но неопытных фаворитов, саботировала поставки провизии. Я хотела ослабить государственный механизм, чтобы никто не мог оспорить мое место. И в итоге своими руками подготовила почву для унизительного поражения.

Солдаты гибли тысячами не столько от мечей Чжоу, сколько от голода, болезней и бездарного командования.

Теперь же мысль о той войне заставляла мое сердце сжиматься от нового чувства — острой, грызущей вины. Я была частично ответственна за те смерти, за тот позор. И теперь, получив второй шанс, я обязана была всё исправить.

Но как? Броситься к императору с признаниями? Меня сочтут сумасшедшей и упрячут в отдаленный монастырь для умалишенных.

Я бесцельно водила пальцем по кружеву пыли на столе, и взгляд мой упал на шелковый рукав моего ханьфу. Ткань была прекрасна, струилась, переливаясь под светом лампы. Шелк… И тут воспоминание ударило с новой силой.

В прошлой жизни из-за той войны и моей близорукости возник чудовищный дефицит тканей, особенно шелка. Пограничные конфликты перерезали основные торговые пути, а главное — жестокие стычки прошлись по южным провинциям Цянь, где были сосредоточены плантации тутовых деревьев и фермы по разведению шелкопрядов. Посевы были вытоптаны, деревья сожжены, мастера разбежались или погибли.

Шелк, бывший одной из основ нашего экспорта и благосостояния, стал на вес золота. Его не хватало даже для высшей знати, не говоря уже о тех, кто был статусом ниже.

В стране начался кризис, усугубивший и без того тяжелое положение после поражения.

Но я помнила и другое.

Тогда погиб Юншэн, а потом Яо поднял восстание. И он как раз не имел проблем со снабжением.

Он действовал ловко, не пошел на поводу военачальников Чжоу, желающих его подкупить, ведь иначе народ бы его не поддержал. Кто поддержит генерала, якшающегося с врагом?

Он не покупал ничего у Чжоу напрямую. Он использовал маленькое, но стратегически важное княжество Шань. Княжество Шань было крошечным нейтральным государством, зажатым между двумя гигантами. Его правитель, старый лис, мастерски лавировал между нами, сохраняя свой суверенитет. И его земли стали идеальным транзитным пунктом.

Купцы Шань покупали товары у Чжоу и продавали генералу Яо Веймину. Это не нарушение закона, это военная смекалка, хитрость.

Конечно, тогда Яо не волновал шёлк, ему нужно было поддерживать свою армию. Но для меня его хитрость из прошлой жизни — отличный шанс рассчитаться с ним в этой.

«Что же, — я невольно расплылась в ухмылке, — Яо, ты многому меня научил».

Наскоро набросав послание Чен Юфею, — а кому еще доверить такую важную задачу? — дала задание другу свести меня с купцами из Шань, активно торгующими с Чжоу, я представляла заливистый смех Езоу.

Он будет много смеяться и называть меня идиоткой, но он не откажет.

Послание Чен Юфею я доверила слуге, который точно не умел читать, но был расторопным и быстрым. Совсем не ожидала, что Езоу примчится почти сразу.

Я даже не успела отправиться ко сну, когда мне сообщили, что меня во дворе ждет мужчина. Неужели я его настолько изумила? Слава Небесам, что матушка давно забылась праведным сном и не будет утром меня отчитывать за неприличное поведение.

Мы встретились в саду, потому что я посчитала, что беседа при луне, в темных покоях может создать ненужные толки.

Лю Цяо меня сопровождала, но я попросила её ждать на почтительном расстоянии, заметив, что в садовой беседке меня уже ждет высокая фигура в плаще.

— Улан, ты в своем уме? — выпалил Чен Юфей, не поздоровавшись. — Какие купцы из Чжоу? Что за блажь возникла в твоей хорошенькой головке? Ты хочешь окончательно разориться?

Обычно веселый Езоу сейчас был предельно серьезным. В нем проснулось чутье дельца, и он явно вознамерился отговорить меня от бесполезной траты денег.

— Какого ты высокого обо мне мнения,