Хранительница источника - Eaterina

Больше я не прислушивалась к разговору, погрузившись в созерцание. От цветка к дереву, от причудливого камня к звонкому ручейку, от вспорхнувшей из кустов птицы к живой тени, отбрасываемой покачивающейся от ветерка веткой…

Не сразу я осознала, что мой путь выбран не мною. Это было, как когда-то давно, в моей Седэанелии, когда я сама не поняла, что меня зовёт, ведёт магия. Ощутила я это именно в тот момент, когда уже не могла свернуть с указанного мне пути. Теперь явственно виделись нити силы, которая управляла мною. Или просто звала за собой, а эльфийская душа ребёнка просто проснулась и поддалась ей?

Следовать ей было страшно. На память сразу пришло воспоминание: узкие улочки, давящая тишина — и Стена с охраняющим её Стражем в маске. Но здесь было светло, перекликались птицы, а Страж уже без маски был рядом, ничего не запрещая.

И страх ушёл. Ноги сами понесли меня вперёд. Поддаться зову было легко и очень весело, словно кто-то большой, сильный и добрый с нетерпением ждал нашей встречи и радовался, что я наконец-то нашла его. Разум говорил, что это неправильно и странно, но душа ликовала. А сила внутри отзывалась на зов. Мне не мешали ни госпожа Эзерлир, ни Повелитель эльфов.

Я вошла под тёмный каменный свод, из глубин которого меня манил мягкий голубоватый свет. Гулкое эхо шагов заглушило биение сердца. Магия больше не управляла мною, но этого и не требовалось. Желание знать, что же звало меня из этой глубины — из-за Стены, которую я мгновенно узнала — было сильнее.

Коридор вывел к просторному залу, в центре которого на полу была начерчена какая-то схема. В правильный круг были вписаны символы, часть из которых я уже успела выучить. Каждый символ незримо пульсировал — я чувствовала их наполненность силой. И вообще казалось, что всё вокруг — пол, стены. Потолок, сам воздух — это всё и есть магия.

— Это — Источник. — Голос Повелителя легко вплёлся в единый магический рисунок. — Я не удивлён, что он позвал именно тебя. Хранитель Источника обычно женщина. А в настоящий момент это твоя мать. Эвертин рассчитывал, что следующим Хранителем станет Деалинор. Я не стал разочаровывать его раньше времени, и теперь вижу. Что был прав. Сила избрала тебя, дочь, а не сына.

— То есть в моём времени, как только я попала в Седэанелию, Источник признал меня и позвал?

— Думаю, да. Ты говоришь, что я не пускал тебя к источнику? Значит, тогда ты ещё была не готова.

— Я не сразу научилась брать магию извне, а внутренняя магия была недоступна. И только незадолго до того, как я попала сюда, произошёл первый всплеск.

— Немного поздно, но ещё не критично. — Повелитель едва заметно улыбнулся мне и повернулся к артефактору. — Лира, думаю, Кота создала не ты, а Тенна. Она сумеет воспользоваться силой Источника, чтобы зачаровать хрусталь.

— Я об этом уже думала. Однако без меня ей не справиться, — задумчиво возразила госпожа Эзерлир. — Уровень не тот. Учиться только несколько лет придётся.

— А так можно?

— Можно…

Но в этом «можно» почему-то почудилось нечто тревожное. Словно магиана что-то не договорила. Это молчание стало вдруг слишком зловещим. Как будто госпожа Эзерлир задумала нехорошее. Повелитель тоже заметил это, потому что настороженно посмотрел на нее.

— Можно, но?..

— Есть нюансы, — нехотя ответила госпожа Эзерлир. — Не о чем пока говорить, потому что даже для создания хотя бы основы матрицы Тенну необходимо обучить. Невозможно сотворить нечто настолько великое, не умея создавать элементарные артефакты. Иначе ей не то что матрицу не удержать, даже силу правильно не направить. А хрусталь — очень хрупкий материал, значит, второго шанса, скорее всего, не будет.

— А вы уверены, что именно я создала этот артефакт? — не удержалась я от вопроса.

— Кот точно твой. Я много думала над тем, что мы с тобой тогда увидели, когда пытались найти связь. Помнишь, я говорила, что чувствую собственную руку, но слишком странным получился артефакт? Так вот, моей там была только… помощь. Остальное ты, Тенна, сделала сама, потому я и не смогла ни защиту обойти, ни воздействие артефакта убрать.

— Помощь… И в чём она заключалась? — Повелитель почувствовал то, что не смогла заметить я. Однако госпожа Эзерлир опять промолчала, многозначительно усмехнувшись.

Источник едва заметно запульсировал, зовя меня, но сдержаться сейчас было легче. Наверное, я привыкала потихоньку к его силе. Только вот страшно было даже представить, что мне предстояло управлять этой мощью. Пока же в душе жживёт неуверенность, не сотворит мне артефакта, не вернуть моего Хрусталя — это знал каждый ученик госпожи Эзерлир.

— Идёмте, мы увидели уже достаточно, — потребовала магиана. — Ваши подданные не очень меня любят, да и я сама предпочитаю собственные стены.

Мне уходить не хотелось, но и ослушаться было нельзя. Чужая воля потихоньку отпускала, давая возможность прислушаться к беседе старших.

— Тенна должна ежедневно бывать здесь, чтобы привыкнуть к магии Источника. Ей и так предстоит непростое дело, чтобы ещё тратить силы на его подчинение, — говорила госпожа Эзерлир.

— Мать с радостью проводит её. Девочка росла сиротой, пусть хоть немного побудет в семье.

— Ни в коем случае! Тенна должна держаться как можно дальше от директора Гина и его жены. Я не знаю, насколько сильно мы уже вмешались в будущее. Поэтому даже хорошо, что Тенна не изучала историю и не способна рассказать нам лишнего.

— Илиррина будет за неё бороться. С матерью даже волки-вожаки не спорят.

— Я знаю, как её убедить. Только давайте уж, чтобы мне не пришлось дважды повторять, я пока промолчу.

Повелитель только покачал головой. Удивительной выдержки эльф, однако! И очень умный, потому что не стал спорить, а вопросительно посмотрел на меня. Мне же хотелось согласиться с госпожой Эзерлир. Душа рвалась ощутить себя любимой дочерью, частью крепкой семьи, а разум понимал — это всё воздушные замки, которые рухнут, едва я вернусь в будущее.

Я выросла без отца и матери, да и отцом считала вообще другого человека. Слишком жестоко по отношению ко мне было бы давать сейчас надежду на воссоединение с семьёй, которой в моём мире не будет.

— Я, наверное, эгоистка, что не хочу привыкать к родителям, — очень тихо проговорила я как будто для себя,