Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

открыл этой скользкой, плотной части его тела беспрепятственный доступ к самой заветной точке — и она не могла пошевелить бедрами, чтобы податься навстречу или притереться, ей оставалось только принимать это. Откуда-то из далеких краев доносился громкий стук, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что это вся кровать бьется о стену.

Эта дикость окончательно её добила.

Или, возможно, дело было в том, что она видела, как Джонас вонзает клыки в её запястье, за чем последовало дальнейшее разбухание и пульсация его плоти внутри неё. Знание, что он близок к обретению невообразимого блаженства после целой жизни, проведенной в лишениях. Его тело напряглось одновременно с её собственным, его рот отпустил её запястье, а пальцы судорожно впились в кожу, притягивая тела друг к другу любым возможным способом.

Расплавленный жар хлынул внутрь Джинни, волшебным, наркотическим образом смешиваясь с её собственным экстазом, и она обнаружила себя распростертой на матрасе под вампиром в разгар его оргазма — и эту картину она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Его невидящие глаза, обнаженные клыки, запрокинутая голова. Его повторяющийся стон с её именем.

— Джинни. Бляяяять. — Он потянулся к её рту так, словно боялся, что произойдет, если он не поцелует её. — Тебе так хорошо. Это так хорошо.

Когда мгновение спустя он обессиленно рухнул на неё, она никогда еще не была так благодарна за стук его сердца, потому что слышала, как оно бешено колотится, идеально попадая в её собственный темп, и она так сильно любила его в этот миг, что слезы подступили к горлу.

Он поднял голову, и на его лице живым чувством отразилась тревога. — Тебе больно?

— Нет, красавчик, — выговорила она между короткими вдохами, позволяя ему защитным жестом прижать себя к своему боку. — Нет, я в полном порядке.

— Более верных слов никогда не произносилось, — хрипло сказал он ей в шею, вдыхая её запах так, словно уже проголодался по новому блюду из неё. — Ты удовлетворена, моя пара?

— Да. Огромное, абсолютное «да».

Его облегченный выдох шевельнул её волосы. — Пока ты будешь спать сегодня ночью, я попробую подобрать адекватные слова, чтобы описать то, что мы сделали, если такие слова вообще существуют. — Он крепко сжал её в объятиях, пряча её голову под своим подбородком, пока его сердце дико стучало прямо ей в ухо. — А пока… достаточно сказать, что ты — магия. Боже мой, Джинни. Ты… моя магия.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Джинни никогда не было страшно внутри своего сна.

Однако на этот раз она дрожала, шагая по тропинке на окраине ярмарки. Звуки из комнаты смеха теперь казались искаженными, и она чувствовала, как пот выступает на её ладонях и стекает по напряженной спине.

Он стоял под деревом. Мужчина в кепке газетчика и подтяжках. Больше всего на свете ей отчаянно хотелось добраться до него. Желание быть с ним теперь приобрело такую остроту, которая раньше проявлялась лишь в легких оттенках. Теперь она подхватила юбку, чтобы побежать в его сторону. Добраться до него любыми возможными способами.

— Не надо, — беззвучно произнес он губами, напрягаясь и отстраняясь от дерева. — Пожалуйста, не надо…

Фигура в багровом капюшоне мелькнула на периферии её зрения, и она сорвалась на бег, отчаянно стремясь достичь мужчины под деревом. Если бы она только смогла до него добраться, ей бы не причинили никакого вреда. Его стремление защитить её почему-то было само собой разумеющимся. Это было понятно без слов, хотя они никогда даже не разговаривали. Но чем ближе она подходила к нему, тем сильнее это зловещее присутствие тянуло её назад, лишая возможности бежать так быстро, как требовалось.

Ветер сорвал с него кепку, и она впервые увидела лицо мужчины, который ночь за ночью ждал её под деревом.

— Джонас, — прошептала она, протягивая руку и зная, что он взял бы её, если бы мог.

Каким-то образом она ведь уже знала, что её ждал именно он, верно?

Да. Конечно. Она всегда это знала.

Всё погрузилось в тишину.

Тишину и… безбрежность.

Она всё ещё спала, но ничего не видела.

Могла лишь чувствовать ветерок, скользящий по её обнаженным ногам, и неровную землю под ступнями. И Господи, как же ей было холодно. Дрожь сковала её в свои тиски и не отпускала, её зубы стучали. Она поднесла руки к лицу и обнаружила там повязку, закрывающую ей глаза. Кто надел её на неё?

Где был Джонас?

Она жалобно позвала его по имени, сдергивая повязку, и воздух с испуганным вдохом вырвался из её легких. У неё не было времени подготовиться или поймать равновесие. Она покачнулась на крошечном уступе, выступающем из склона утеса, поскользнулась и полетела вниз… вниз, к скалам, оставшимся далеко внизу, а её крики уносились ветром вслед за ней.

Джинни приготовилась к удару, который так и не последовал.

Он не последовал, но она снова была слепа. Вновь на той зыбкой земле, а воздух вокруг неё был бесконечным и шумным. Шумным. Вот это было ново. Она не могла вернуться на утес. Не желая напугать саму себя и упасть во второй раз, она медленно потянулась вверх и сняла повязку — и крик ужаса застрял в её горле.

Слезы обжигали глаза, колени яростно дрожали.

— Нет, нет, нет, нет, — разрыдалась она, её губы онемели от шока.

Водная гладь простиралась перед ней, казалось, на мили вперед, усеянная редкими точками лодок. И они были такими маленькими. Господи, они были такими крошечными, а это значило, что она находилась на огромной высоте. Позади неё мчался транспортный поток. Ветер яростно трепал и путал её волосы. Земля справа и слева. Мост. Она была на мосту.

На самом краю моста.

Джинни замерла, боясь даже обернуться и найти способ сойти с карниза. Ветер был настолько свирепым, что любое малейшее нарушение равновесия могло сбить её с ног и обрушить в воду внизу. В воду, которая казалась лишь ужасной, безмолвной чернотой.

Мое сердце сейчас разорвется.

Оно билось с такой силой, что её тело содрогалось в такт этим паническим ударам.

— Джонас, — прошептала она, и слезы покатились по её щекам. — Джонас.

Что-то случилось. Что-то пошло совсем не так, иначе он был бы здесь. Он ни за что не позволил бы ей вообще оказаться на этом мосту. Ей придется спасать себя самой. Не только потому, что она отчаянно хотела жить, но и потому, что