Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

неё, словно завороженный. — Ничто из того, что заставляет тебя так красиво улыбаться, никогда не может быть плохим. — Бросив последний, тоскующий взгляд на её бьющийся пульс, он отпустил её волосы и отступил на шаг. — Давай вернемся внутрь. Я не допущу, чтобы твоя репутация пострадала из-за того, что я не могу контролировать себя рядом с тобой.

Повернувшись обратно, Джинни выдавила смешок. — Я бы не отказалась от перемены в моей репутации.

Его брови сошлись. — Что это значит?

Разве это было так уж много — просить, чтобы этот мужчина, который считал её чудесной, продолжал в это верить? — Меня засунули в этот пыльный угол у радиатора, потому что я «Девчонка-Смерть». Я просто аутсайдер. — Она приподняла плечо и опустила его. — Они думают, что со мной что-то не так из-за того, что я хочу работать с умершими. Я привыкла к этому. Или, может быть… думала, что привыкла.

Еще несколько кирпичей вылетели из здания на противоположной стороне переулка. — Слепые идиоты, — произнес он, и вена на его виске заметно запульсировала. — Внутрь, любовь моя. Ты сейчас всё распродашь.

— О нет. — Она схватила его за руку прежде, чем он успел открыть дверь церковного подвала. — Джонас, ты не можешь внушать людям делать ставки на мои платья.

Его рука сжалась в кулак на двери. — Компромисс, компромисс, — недовольно проворчал он. — Я не буду никого принуждать делать ставки, но я собираюсь… мы можем хотя бы уравнять шансы?

Улыбка едва не сорвалась с её лица. — Да.

Пристально глядя на неё, его губы приоткрылись, словно в молитве. — Люди, которые добры и чисты, внутри и снаружи, служат зеркалом для окружающего их зла. Я хожу по этой земле почти девяносто лет и никогда не встречал никого, кто воплощал бы эту истину более полно, чем ты, Джинни. Ты хорошая во всех смыслах этого слова. А зло ненавидит напоминания о том, каким оно не способно быть. — Он мягко поцеловал её в губы. — Пусть они бьются в конвульсиях и брызжут слюной в своей неполноценности. Ты богиня среди плодовых мушек.

Ему пришлось потянуть Джинни за руку, чтобы заставить её сдвинуться с места.

Когда она пошла за ним, у неё возникло мимолетное желание представить себя одной из своих любимых кинозвезд, чтобы укрепить уверенность. Но после того, как она дала отпор Галине ранее, и теперь, когда слова Джонаса звучали у неё в голове, ей больше не требовались эти иллюзии. Не сегодня вечером.

И, возможно, больше никогда.

Она шла рука об руку с Джонасом сквозь море любопытных лиц, остановившись, когда они подошли к Рут.

Джонас посмотрел на неё сверху вниз и подмигнул.

— Рут, — сказала Джинни, откашлявшись. — Я хотела бы познакомить тебя со своим парнем, Джонасом. — Она посмотрела Гордону прямо в глаза. — Он мой парень. Извини.

— Ей не жаль, — протянул Джонас, улыбаясь Рут.

— Нет, не жаль, — поспешила продолжить Джинни, чувствуя, как толпа смыкается вокруг них, чтобы лучше слышать. — И в любом случае, я интересуюсь, если это не слишком обременительно, можем ли мы перенести мой стол в одну из более освещенных зон?

Рут не ответила. Она была слишком занята тем, что буквально пожирала Джонаса глазами.

Джинни быстро проверила, не внушает ли он ей что-то, и расслабилась, когда увидела, что его глаза сохраняют свой обычный оттенок соблазнительного зеленого цвета.

— Мама, — подтолкнул её Гордон, раздраженный бесстыдным разглядыванием своей матери. — Серьезно.

Основательница клуба любительниц платьев вздрогнула. — О, прошу прощения… я… да, да, конечно. — Она приложила ладонь к шее, и её лицо окрасилось в легкий оттенок розового. — Гордон, помоги, пожалуйста, Джинни перенести стол…

— В этом нет необходимости, — вмешался Джонас. — Спасибо, Рут. Вы, очевидно, справедливый и разумный лидер.

Хихикая, та помахала на себя рукой. — Ну, я делаю всё, что в моих силах.

Джонас приобнял Джинни за плечи и увел за собой. Они отошли всего ярдов на пять, когда Галина окликнула её от своего стола, где она была окружена своей свитой из клуба. — Джинни! — Её улыбка была почти хищной. — Разве ты не собираешься познакомить нас со своим другом?

— Парнем, — поправил Галину Джонас, заправляя прядь волос за ухо Джинни. — Парнем вечного формата. Если вы нас извините. — Он провел её мимо стола, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо: — Плодовые мушки.

Пять минут спустя, с помощью Роксаны, Такера и, конечно же, Джонаса, её стол оказался не просто на свету, он оказался в самом центре комнаты.

Джинни переступила с ноги на ногу. — Может, мы сдвинем его чуть-чуть обратно к стене…

Джонас заставил её замолчать поцелуем. — Это то место, которому ты принадлежишь. — Затем он коснулся губами её лба, словно завороженный её линией роста волос «мыском». — Тебе нужна моя помощь?

— Ты уже сделал более чем достаточно. — Её кончики пальцев скользнули по его ребрам, и он издал низкий стон, крепко перехватив и остановив её руку. — Всё остальное я должна сделать сама.

Он казался неохотно отпускающим её руку, но в конце концов разжал пальцы. Не теряя Джинни из виду, он обошел её стол сзади и опустился на металлический раскладной стул так, как короли опускаются на трон, закинув одну лодыжку на противоположное колено.

Джинни сделала глубокий вдох и повернулась лицом к комнате, что, надо признать, было чертовски легче с Джонасом, стоящим за её спиной. Половина гостей всё еще глазели на него… и всё же, сам он неотрывно глядел на неё. До Джонаса внутри неё были лишь крошечные семена находчивости, которые не могли расти без солнечного света. Но они тем не менее там были. Они были продуктом самой Джинни. Возможно, им просто требовалось немного поощрения, чтобы расцвести.

Она расправила плечи и сделала долгий вдох, болезненно осознавая, что люди кружат вокруг её стола, изучая месяцы её работы, и всё равно не останавливаются.

Всё равно не останавливаются.

Пока кто-то наконец не остановился.

— Привет, — прошептала молодая женщина с брошью в виде взрыва звезды, сжимая стаканчик с пуншем пальцами в митенках. — Все только и говорят, что о рождественском платье, и оно мне очень нравится. Правда, — заверила она Джинни с хриплым бруклинским акцентом. — Но… я положила глаз на