Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

— Да, — выдохнула Джинни, отступая в сторону. — Пожалуйста.

Пока женщина присаживалась у стола и вписывала свой номер на белом квадратике бумаги, Джинни повернулась и встретилась взглядом с Джонасом через плечо.

Он подмигнул ей и одними губами произнес: «Это моя девочка».

Она улыбнулась так широко, как никогда в жизни, кажется, не улыбалась. Эта улыбка проникла до самого её бешено бьющегося сердца — и в то мгновение она поняла, что никогда не полюбит никого и ничто сильнее, чем Джонаса Кэнтрелла.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Джонас занес смеющуюся Джинни в её спальню, перекинув через плечо. Ей хотелось отругать его за то, что он обращается с ней как с мешком картошки, но она была в слишком хорошем настроении. В лучшем настроении за весь век. За всё тысячелетие.

— Я поверить в это не могу, — сказала она прямо в его задницу. — Самая высокая ставка за весь вечер.

— Я не удивлен, — хмыкнул он, оставаясь верным себе принцем. — Я ничего не смыслю в платьях, но знаю, что больше всего мне хотелось бы видеть тебя именно в тех, что сшила ты сама.

Её лицо вспыхнуло от удовольствия. — Вот как ты оцениваешь, значит?

— Да.

— Думаю, единственный минус того, что я распродала их все, заключается в том, что ты никогда больше не увидишь меня в них.

— Это прискорбно. — Осторожно он снял Джинни со своего плеча и опустил на ноги, придерживая руками за талию, чтобы она не потеряла равновесие. Она ахнула, когда он потянул за пояс, прижимая её к своему телу, и прикуси за губу. — Кстати о платьях, любовь моя. Это маленькое гребаное красное платьице…

Её колени превратились в желе. — А что с ним не так?

— Сама знаешь. — По-прежнему удерживая её за пояс, он заставил её медленно повернуться по кругу, всё это время пожирая её горячим взглядом. — Да, ты знала, когда надевала его, что я буду одержим желанием снять его с тебя.

— Одержим?

— Джинни, не ставь под сомнение мою одержимость любой и каждой частью тебя. — Развернув её снова лицом к себе, он расстегнул её пояс и позволил ему со стуком упасть на пол. — Просто прими это как факт.

Если бы только её легкие работали как надо. — Ты останешься на ночь?

Его пальцы замерли. — Тебе бы этого хотелось?

Она кивнула, никогда ни в чем не будучи уверенной сильнее. Ничего не желая больше, чем скрепить эту финальную связь с Джонасом. — В моей постели.

Джонас, казалось, взял себя в руки, сделав глубокий, прерывистый вдох. — Мы будем двигаться медленно, — густым голосом произнес он. — Боже, я до смерти боюсь, что причиню тебе боль.

— Помнишь то, что говорили про правила? Нарушить одно — значит нарушить их все? К нам это неприменимо, — сказала Джинни, стягивая пальто с его плеч и проводя ладонями вверх по прохладному хлопку его белой рубашки с длинными рукавами, чувствуя, как его мускулы напрягаются и перекатываются под её пальцами. — К нам вообще ничто другое, похоже, не применимо. Я твоя вторая пара за всю твою жизнь. Я чувствую твою боль. Пока кто-нибудь не сможет мне всё это объяснить, я буду исходить из того, что это… абсолютно уникальная ситуация.

— Мы уж точно уникальны, если не сказать больше, — неровно согласился он, наблюдая, как её руки очерчивают его тело. — Ты немало размышляла над этим.

— Немного, — призналась она, что было колоссальным преуменьшением. — А ты?

Джонас издал мучительный смешок. — Думал ли я о том, чтобы затащить тебя в постель? — Он опустил лицо к ложбинке её груди, жадно целуя обе груди приоткрытым ртом. — Почти так же часто, как думал о том, чтобы повести тебя под венец.

Ноги Джинни превратились в туман. — Что ты сказал?

Он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза, и напряжение излучалось каждым дюймом его мощного тела. — Ты прекрасно меня слышала.

Её мысли превратились в полосу препятствий, и она понятия не имела, с чего начать её преодоление. Он это серьезно? Замужество? И всё же, даже когда в его плане начали проступать изъяны, её затопило бурлящей надеждой, способной унести её к самым звездам. — Джонас… наши отношения — это секрет, — сказала она, поскольку здравый смысл взял верх. На данный момент. Удерживать свое счастье было всё равно что пытаться заткнуть плотину веточкой. — Мы вообще не должны быть вместе.

— Ты можешь быть моей тайной женой с такой же легкостью, с какой можешь быть моей тайной девушкой, — произнес он низким, решительным голосом, шаг за шагом оттесняя её к кровати. — Всё, что тебе нужно сделать, это сказать «да».

Прежде чем она успела произнести хоть слово, он снял рубашку и отбросил её в сторону, оставшись во всем своем сияющем, взъерошенном и мускулистом великолепии. Её кровь словно прибавила громкость восприятия каждой детали Джонаса, вплоть до его аромата гвоздики и мяты, чувственной мужественности его губ и той интенсивности, с которой он пожирал её взглядом. Весь он горел от голода, красоты и собственничества. Кончики его пальцев рассеянно скользнули вниз по дорожке темных волос чуть ниже пупка, привлекая внимание к восставшей плоти внизу.

— Эм… — начала она, чувствуя, как щекочущее ощущение шевелится в самых глубинах её живота. Всё это происходило очень быстро. Она всё еще привыкала к мысли, что она пара вампира. Наверное, они могли бы распределить сюрпризы во времени? — Я имею в виду, нам, наверное, стоит сначала пожить вместе какое-то время. Чтобы проверить, насколько мы… совместимы? Ты ведь теперь владеешь половиной этого места, помнишь? Ты мог бы переехать сюда ненадолго и…

— Совместимы? — Выглядя более чем раздраженным, Джонас подошел ближе, не оставив Джинни иного выбора, кроме как повалиться на кровать. Он навис над ней, уперевшись руками по обе стороны от её головы. — Я живу ради тебя. Я жажду тебя без умолку. Твоя красота, твоя кровь и твой дух поддерживают мою жизнь. И после этого ты сомневаешься в нашей совместимости?

— Нет, — прошептала она. — Нет, это была глупость с моей стороны. Я просто пытаюсь поспевать за этими стремительными переменами. Ты нужен