Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

телу вибрирующей волной. Запрокидываю голову и с губ срывается стон. Его пальцы надавливают по обе стороны от клитора, лаская его так искусно, как сама никогда бы не смогла.

— Вон, — выдыхаю я, его восхитительные ласки попадают точно в цель, вознося меня всё выше и выше. Я так близко.

Но, как раз в тот момент, когда готова уже кончить, он вытаскивает язык, прерывая наслаждение.

Боль прошибает насквозь, когда он кусает — действительно кусает — этот чувствительный комочек нервов.

— Ты меня укусил, — шиплю в недоумении. Это одновременно эротично и пугающе.

— Укусил, — мурлычет он, впиваясь в меня темными глазами. — И сделаю это снова, если ты попытаешься кончить без моего благословения.

— Что? — выдыхаю, хватая ртом воздух.

— Твои оргазмы, как и твои губы, принадлежат мне, котенок, — произносит он, и снова пропадает между моих бедер.

— Это же… — его язык очерчивает круги по чувствительному, набухшему клитору. — О… — теряю мысль, когда он толкает внутрь два пальца, выбивая воздух из легких.

Горячее, жидкое тепло разливается внизу живота, пока он ласкает языком и пальцами в унисон, сжигая меня в экстазе и погружая в наслаждение. Это порочная, сладкая пытка.

После двух неудачных попыток достичь оргазма и двух головокружительных укусов не могу даже подобрать слова, чтобы описать, насколько мощным оказывается взрыв, когда он, наконец, позволяет кончить. Придя в себя после этого катастрофического удовольствия, я поняла, что Вон собирается меня уничтожить.

И, если честно? Я сама этого хочу.

— Поверить не могу, — Харпер качает головой.

— Вот и я о том же, — отзываюсь, сидя на подлокотнике кожаного кресла в гостиной, ноги зажаты между бедрами Вона. Сам он сидит в кресле, лениво вычерчивая пальцами замысловатые узоры у меня на пояснице.

— Что такое? Во что поверить не можете? — спрашивает Райкер, входя в комнату. Он промакивает лоб полотенцем, кожа блестит от пота после тренировки.

— Иди сюда, — командует Харпер, подзывая брата-близнеца.

С трудом сдерживаю смех, когда она притягивает его лицо вплотную к Вону. Можно подумать, для того чтобы заметить изменения в его глазах, обязательно нужно подходить вплотную. Они отличаются так же сильно, как день и ночь.

Райкер отшатывается и протяжно свистит, вешая полотенце на шею. Он смотрит на меня, на сестру, а затем снова на Вона.

— Но как?

Пожимаю плечами, как ни в чем не бывало, но бросаю в сторону Вона предупреждающий взгляд, чтобы он ничего не говорил.

— Он почувствовал сладкий вкус Сейдж, — восклицает Харпер, и эти слова бьют по мне как подушка с камнями.

Вон ухмыляется. Этот засранец еще и кивает, заставляя меня сгорать от стыда.

Ни одному из них нельзя доверять, они просто не могут держать язык за зубами. Вон и Харпер ничем не лучше сплетниц.

Райкер посылает мне полный уважения кивок.

— Вот ты где! — тяжело дыша выпаливает Сорен, врываясь в комнату. Он сгибается пополам, упираясь ладонями в колени и пытается отдышаться. — Я тебя везде искал!

— Я тренировался во дворе, — Райкер небрежно пожимает широкими мускулистыми плечами. — Харпс сказала, у нас собрание, — он подходит к диванчику и плюхается на него, устраивая голову прямо на колени Лиры. Она улыбается ему, мягко поглаживая его по волосам своими маленькими ручками.

— Ох, — с шумом выдыхает Сорен, рухнув в кожаное кресло. Руки безвольно свисают с подлокотников, а ноги вытянуты вперед. Лицо раскрасневшееся, и я не могу не задаться вопросом, какую часть особняка он успел оббежать в поисках Райкера и с какой скоростью. Бедняга выглядит так, словно пробежал марафон. Очевидно, он со всей ответственностью отнесся к задаче уложиться в десять минут.

А вот Вон — точно нет. Жар заливает мои щеки, когда вспоминаю последние тридцать минут, проведенные с ним. Всемогущая Богиня… этот язык. Порочный. Требовательный. И совершенно греховный. Позже мне определенно придется помолиться богам о спасении своей души.

Изумрудные глаза Вона встречаются с моими, и внутри поднимается волна удовлетворения и гордости, словно я заявила на него свои права перед всем миром, и доказательство этого ясно читается в этих потрясающих глазах.

С тех пор как мы вышли из его комнаты, Вон держит меня рядом, будь то прикосновение тени или его собственное касание. В этом есть что-то первобытное. Оберегающее. Уходящее корнями во что-то, чего пока не понимаю, но очень хочу понять.

— Вон… — начинает Сорен, наконец, восстановив дыхание, — у тебя… зеленые глаза.

Тяжело вздыхаю и прячу лицо в ладонях, ожидая, что Харпер сейчас всё расскажет.

Но первым говорит Вон.

— Такое иногда бывает.

Брови ползут вверх от такого быстрого и уклончивого ответа. Ему ничего не стоило признаться Райкеру в том, что вызвало изменение в его глазах — он даже, казалось, горд этим, — но почему-то решил не рассказывать об этом Сорену… Почему?

Всматриваюсь в непроницаемое лицо Вона в поисках ответов, но ничего не нахожу.

— Так… насчет собрания, — тянет Харпер, устраиваясь на подлокотнике дивана рядом с Лирой и закидывая руку на спинку.

Точно. Собрание.

Встаю, слова уже готовы сорваться с языка и на лице расплывается улыбка

— Я знаю, где Калеб, и мне понадобится помощь каждого из вас.

Мое признание мгновенно приковывает их внимание. Даже Райкер перестает прохлаждаться на коленях у Лиры и садится ровно.

В течение следующих трех часов мы погружаемся в планирование.

Где-то в середине обсуждения ощущение «неужели я сплю» сменяется осознанием реальности. Время пришло.

Мы вернем Калеба.

Если не считать глухого стука лошадиных копыт по покрытой свежей изморозью земле, мир вокруг погружен в тишину. Даже ветер стих, словно тоже затаил дыхание.

Райкер, Харпер, Лира, Сорен и я едем среди пологих холмов. Чем ближе мы подбираемся к казармам, тем сильнее сглаживаются мягкие изгибы ландшафта, расстилаясь перед нами, как раскрытая ладонь. Пейзаж усеян огромными валунами: гладкими и отполированными, словно бизоны, когда-то бродившие по этим землям, обтерли их своими спинами.

Прихожу к выводу, что у жизни и впрямь весьма специфическое чувством юмора.

Калеб казался так далеко, но на самом деле всё это время был совсем рядом.

Мужчины, призванные из Меристуона, размещены в тренировочных казармах в нескольких часах езды к западу от замка Клируэлл. Они — часть огромной группы, которую наспех обучат, выдадут дерьмовые доспехи и тупые мечи, а затем отправят в Проклятые Земли — на верную смерть. Их кровь останется на руках Проклятых, в то время как руки короля останутся незапятнанными и чистыми — чего нельзя сказать о его душе, хотя