Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

И он делает всё это, не пошевелив ни единым мускулом.

Палатки продолжали вспыхивать, пламя перескакивает с одной на другую, увеличиваясь вдвое с каждой секундой, пока воздух над лагерем не окрашивается в дымчато-оранжевый цвет.

Люди, спотыкаясь, выбегают наружу. Они кричат и зовут на помощь, предупреждая остальных. Чем сильнее разрастается пламя, тем больше становится людей. Поразительно, сколько их вываливается из одной палатки. Как они там вообще помещались? На тренировочной площадке царит хаос, напоминая перевернутую банку с муравьями, которые ползают друг по другу, не зная, что делать дальше.

Мои глаза мечутся из стороны в сторону, пытаясь найти Калеба, но среди этих людей его нет.

Запрокидываю голову к звездному небу, едва слышно с губ срывается молитва.

Пожалуйста, Леди Света, позволь мне найти его.

Один из мужчин хватает столько ведер, сколько способен унести. Он впихивает их в руки остальных, командуя таскать воду из колодца и тушить пожар.

Сердце ударяет о ребра с такой силой, что, кажется, сейчас расколет грудную клетку пополам — я узнаю эту непоколебимую решимость.

— Калеб! — кричу я. Не раздумывая, просто срываюсь с места. Бегу.

Чья-то рука обхватывает мой торс, чуть не сбив с ног.

— Ты не можешь просто так вломиться туда, — решительно произносит Вон мне на ухо, его хватка становится еще сильнее.

Ослепленная порывом спасти Калеба во что бы то ни стало, отказываюсь от плана и пытаюсь вырваться из рук Вона,

— Я должна вытащить его.

— И мы вытащим. Но будем придерживаться плана, — возражает он. Как только перестаю вырываться, его рука соскальзывает с моей талии и он ловит мой взгляд.

— Теперь твоя очередь.

Беру себя в руки, киваю и делаю шаг вперед. Сосредоточившись, я обращаюсь к своей силе, тело словно вычерчивает невидимую карту, чувствуя каждую каплю влаги вокруг нас. Концентрируюсь на колодце, мысленно обращаясь к воде внутри — уговаривая ее просочиться в подземные жилы, утягивая ее всё ниже и ниже, туда, где уже не достать.

Пока колодец не пересыхает — до последней капли.

И, в точности как и планировал Вон, солдатам приходиться бросить колодец и бежать за пределы лагеря, к реке на север. Это растягивает их силы, заставляя разбрестись на большое расстояние, где им гораздо сложнее следить друг за другом.

— Мы их отвлечем, — говорит Райкер, поднимая свой лук, сделанный из белого пламени.

Вон нежно погладил мою щеку.

— Держись в тени.

Накрываю его ладонь своей, от решимости на переносице появляется складка.

— Обещаю.

Сорен кивает мне, давая понять, что готов.

Делаю глубокий вдох. Пора.

Пока смотрю, как она спускается в долину, мне требуется вся сила воли до последней капли, чтобы не броситься за ней. Не послать к черту эту спасательную миссию, не перекинуть ее через плечо — она бы наверняка стала брыкаться и вопить — и увезти ее отсюда, подальше от всего этого.

Когда дело касается ее, все мои чувства становятся первобытными. Эта часть меня неумолима в своих требованиях — защищать, оберегать. Всё это ради нее. Всегда ради нее.

По своей сути, это базовые инстинкты, уходящие корнями к заре человечества. Хотя я далеко не простой смертный, эти потребности горят во мне в десять раз сильнее. И даже больше.

— Они уже почти спустились, — констатирует Райкер, всё еще сжимая в руке огненный лук.

Лира мрачно кивает, прижимаясь к боку Харпер, ее широко распахнутые глаза прикованы к Сейдж и Сорену. Она лучше всех понимает, какие ужасы творятся в тренировочных казармах. Несколько лет назад я нашел ее в одном из таких мест — ее маленькое тело было окровавлено, переломано и сплошь покрыто синяками. Я не ожидал, что она выживет, думал, что один из моих воронов скоро прилетит забрать ее душу. И всё же… она доказала, что я ошибался.

Поворачиваюсь к Райкеру.

— Видишь палатку, перед которой выставлен караул?

Я наблюдаю за этой палаткой уже больше суток. Именно поэтому остался здесь, пока Райкер вернулся за остальными — нужно было убедиться, что крыса, сидящая внутри, никуда не сбежит.

Его взгляд скользит по палаткам, пока он не находит нужную. Он кивает, вскидывая лук, и материализует стрелу.

— Вижу, — он накладывает стрелу, натягивает тетиву и отпускает. Она взмывает в воздух, пролетает над казармами и вонзается в правый верхний угол палатки.

— Отличный выстрел, — говори Харпер своему брату. Ее взгляд постоянно мечется между тем, что происходит внизу, и Лирой, которую она надежно прижимает к себе.

Вот именно поэтому мне пришлось в последний момент изменить план.

Изначально я собирался отправить с Сейдж Харпер, а не Сорена, но после того, что случилось с Лирой чуть раньше, отбросил эту идею. Харпер бы всё время волновалась за Лиру, находясь там, внизу. Это бы отвлекло ее и могло привести к фатальной ошибке — риск, на который я не мог пойти… хотя внимательный Сорен тоже не лучший вариант. Но я делал ставку не на Сорена. Я рассчитывал на то, что Сейдж защитит его — того, кого она воспринимает как младшего брата — замену Калебу. Надеясь, что он удержит ее от необдуманных поступков. Впрочем, речь идет о моей своенравной, импульсивной Маленькой Богине.

Проклятье. Мне следовало пойти с ней.

Я слишком хорошо знаю, каково это — потерять ее.

Но этого больше не произойдет — я скорее разорву в клочья все три мира, чем позволю этому случиться.

Вот почему я должен остаться здесь — почему не мог пойти с ней. Потому что, хотя там, внизу, ей угрожает множество опасностей, ни одна из них не представляет такой серьезной угрозы, как этот полукровка, Бог Истины.

Кстати о нем… Бросаю взгляд на огромную палатку, задняя часть которой уже полыхает, заставляя нескольких солдат выскочить первыми, держа наготове клинки. Двое стражей, стоявших у входа, хватаются за полы палатки и распахивают их. Наружу выходит этот напыщенный мелкий ублюдок, поправляя рыжие волосы рукой в перчатке.

— Сейчас вернусь, — говорю остальным и, не дожидаясь ответа, и позволяю теням унести меня.

Через несколько секунд моя рука уже смыкается на его горле.

Со всего размаху швыряю крысу обратно в горящую палатку, из которой он только что вышел. Медленно захожу следом, ветер, способный переломать кости, воет за моей спиной — надежная гарантия того, что никто не прервет нашу небольшую встречу. Ну, разве что кому-то очень хочется, чтобы им свернули шеи.

Полукровка с грохотом врезается в длинный стол, раскидывая во все стороны