Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

После нашего собрания Вон и Райкер отправились в тренировочный лагерь на разведку. Это было два дня назад. Райкер вернулся вчера, а Вон остался… Почему он решил остаться, мне непонятно.

По словам Райкера, дорога верхом занимает меньше трех часов, но пока мы едем к лагерю, кажется, что проходит целая вечность. Всё, что я делала в последние недели, было ради этого момента. Я не уеду без брата.

Перед нами раскидывается густая роща, голые ветви деревьев, словно застыли от внезапного приближения зимы. Высокие деревья, лес — они напомнили мне о доме. Делаю глубокий вдох, и мои легкие требуют еще.

Когда холмы осталась позади, мы привязываем лошадей к деревьям и остаток пути идем пешком. Тихое ржание наших лошадей затихает вдали, пока мы продвигаемся дальше на север, в густые заросли. Идем молча, готовые к любой опасности. Мы находимся в тисках врага, и все это прекрасно понимают.

Райкер ведет группу, Сорен следует за ним по пятам, а Харпер и Лира замыкают колонну. Я плетусь всего в нескольких шагах позади — тело, измученное недосыпом, тянет к земле куда сильнее, чем хотелось бы признавать.

Что-то мелькает позади.

Выхватываю нож и разворачиваюсь, чтобы нанести удар.

— Маленькая Богиня, — мурлычет Вон мне на ухо. Его пальцы стальным кольцом смыкаются на моем запястье, останавливая руку на полпути. На нем длинный черный плащ, капюшон отбрасывает тень на лицо.

— Вон, — выдыхаю вместо приветствия. Черт бы его побрал с этим дьявольски красивым лицом.

— Надеялась увидеть кто-то другого? — дразнит он. Его глаза всё еще слегка зеленоватые, но уже не такие яркие, как раньше. Не терпится увидеть вновь, как в них возвращается этот насыщенный, упоительный цвет.

Его пухлые губы расплываются в той самой ленивой и безмятежной ухмылке, словно он знает, о чем я думаю. Он убирает унизанные кольцами пальцы с моего запястья, рука исчезает под черной вуалью его плаща. Направляясь к Райкеру, он бросает через широкое плечо:

— Идем, маленькая шалунья, — плащ развивается позади, подхваченный его собственным ветром.

Фыркаю и бросаюсь за ним следом, едва поспевая за невероятно длинными ногами Вона, которые пожирают расстояние куда быстрее моих.

После короткого разговора и беглого повторения плана мы двигаемся вперед, следуя за Воном и Райкером.

Ландшафт сменяется в крутую долину, по центру которой извивается узкая река. Жалкое подобие того мощного потока, который когда-то протекал здесь, прорезая долину. А в самом сердце долины, у воды, располагается укрепленный лагерь — тренировочные казармы Арундала.

По четырем углам лагеря возвышаются смотровые башни, с которых ведется непрерывное наблюдение за окрестностями. Не сомневаюсь, что там полно экипированные лучников, держащих оружие наготове. Взгляд скользил по овальному периметру, внешняя стена выше двухэтажного дома, достаточно высокая, чтобы никто не смог ни проникнуть, ни выбраться наружу. Она сложена из сосновых стволов, верхушки которых заострены, а основания глубоко вкопаны в землю. Бревна стянуты между собой толстой веревкой, кажется, она сделана из пеньки20, хотя из-за старости и изношенности определить ее происхождение трудно.

Вдоль всего периметра, примерно через каждые три метра, развешаны багровые знамена.

Внутри, должно быть, около сотни палаток, если не больше. Правая часть лагеря занимает основная их масса — небольшие палатки, выстроенные в ровные, аккуратные ряды. Слева обособленно стоят более крупные, роскошные палатки — я насчитала ровно десять. Посередине тянется песчаная площадка, вдоль которой стоят стойки для оружия, некоторые деревянные, а некоторые металлические. Одна зона отведена под длинные дорожки с мишенями для тренировки лучников. Рядом выстроились ряды тряпичных тренировочных манекенов, набитых соломой и установленных на вращающиеся шесты.

В лагерь ведут два охраняемых входа. Один находился со стороны больших палаток, а второй — на противоположной от нас стороне, обращенной в сторону замка Клируэлл. Я вспоминаю эту деталь, потому что изучала одну из нарисованных от руки карт Лиры.

Интересно, сколько раз король проезжал по этой дороге? Сомневаюсь, что его напыщенная задница утруждала себя подобным, хотя, полагаю, его советник точно ездил.

Сжимаю кулаки.

— Ну что, грязные мятежники, есть последние слова? — ухмыляется Райкер.

Одним движением он скидывает плащ, демонстрируя идеально натренированное, мускулистое тело, облаченное в боевую кожаную одежду и увешанное арсеналом. Я насчитываю шесть видов оружия, но, держу пари, у него есть еще.

— Не думаю, — отзывается Сорен, пытаясь выглядеть храбрым, хотя его поникшая осанка говорит об обратном. Как только эта мысль пришла мне в голову, Сорен поспешно расправляет плечи, и стреляет в меня взглядом.

«Убирайся!»

«Прости», — его теневая мышь прячется обратно в свою нору.

Великие боги и Лорд Света в воскресный день, это уже начинает надоедать.

Харпер и Лира отходят в сторону. Харпер что-то шепчет ей. У Лиры огромные глаза. Она выглядит до смерти напуганной, словно находится на грани нервного срыва.

— Тебе стоило остаться в поместье, — Харпер больше не шепчет. Тревога ясно читается в ее любящем взгляде, пока она мягко и успокаивающе поглаживает Лиру по плечам.

Лира дрожит, ее колени подкашиваются.

Харпер заключает ее в объятия, ритмично поглаживая по волосам. Лира вцепляется в нее так, словно от этого зависит ее жизнь, словно какой-то ужасный монстр подбирается к ней, угрожая утащить прочь.

— Всё будет хорошо, — успокаивает ее Харпер. Она бережно приподнимает Лиру за подбородок и скрепляет свое обещание поцелуем. В лунном свете они выглядят как ожившая картина, слившаяся в объятиях друг друга.

Райкер подходит к сестре.

— Камень, ножницы, бумага?

Она ухмыляется, продолжая прижимать к себе заметно успокоившуюся Лиру.

— Договорились.

Лицо Харпер заливает мягкое медовое свечение, пока она накладывает стрелу на тетиву. Ее изогнутый лук и сама стрела были сотканы из пламени — простые, изящные, служат истинным доказательством ее мастерства. Она намеренно сохраняет пламя приглушенным, чтобы не выдать наше местоположение. Выпрямив локоть, она пальцами оттягивает тугую тетиву. Плечи лука изгибаются от нарастающего натяжения, и когда она выпускает стрелу, вибрируют, словно испуская вздох облегчения. Она не опускает оружия, взгляд прикован к стреле, которая устремляется в ночное небо, пролетая через деревянные казармы, и вонзается прямо в одну из тканевых палаток.

Ее губы изгибаются в торжествующей улыбке.

— В яблочко.

Лира подпрыгивает от радости, разделяя победу Харпер.

Легкий ветерок касается моей щеки, лаская кончики волос, а затем нехотя уносится прочь. Секунду спустя огненная стрела Харпер вспыхивает чудовищным, голодным пламенем, жадно пожирающим всё, до чего может дотянуться — всё, что может сжечь. Огонь перекидывается на соседнюю палатку, словно обладая собственной волей, но по запаху магии, по мощи этой