Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

в этот чертов лагерь — заставили носить эти кандалы. Вспоминаю маленькую девочку, которую встретила в Храме Света, и о том, как она молилась за своего брата, чтобы он вернулся домой. Что, если он сейчас здесь?

Моя жажда мести отступает, уступая место чему-то иному.

Точно так же, как отслеживала капли воды, ищу металлические кандалы, разбросанные по тренировочным казармам. Каждые из них вспыхивают в моем сознании, как звезды на пустом небе. Сосредоточиваюсь на них и черпаю силу из того лавового колодца пламени, что бушует внутри. А когда высвобождаю магию, из груди вырывается боевой клич.

Вкладываю в это всё, что у меня есть, выходя далеко за пределы своих возможностей. И чем больше усилий прилагаю, тем отчетливее чувствую, как магия отделяется от меня, но я всё равно продолжаю. Кожа покрывается испариной, зубы готовы раскрошиться от того, как сильно их стискиваю. Ноги дрожат, грозя вот-вот подкоситься. Как бы ни старалась, оковы не поддаются — их слишком много.

Огненные слезы текут по щекам, и я реву, взывая к богам. Помогите мне!

И в тот самый момент, когда моя сила готова иссякнуть, я чувствую ее.

Я с тобой. Неземной голос эхом разносится вокруг меня.

Меня бьет дрожь. Кажется, будто стою на священной земле.

Чувствую, как ее мощь вливается в мои опустошенные источники. Чувствую, как она направляет свою волю через меня. И когда кандалы исчезают, когда воздух разрывают победные крики освобожденных, я падаю на колени. Моя смертная плоть обретает смирение. Сдается перед этим величием.

Плечи дрожат, а я плачу.

Королевские солдаты подступают всё ближе, но во мне больше не осталось сил сопротивляться.

Поэтому просто беру Калеба за руку и жду, когда судьба настигнет меня.

Лунный свет меркнет под тучами, и мир погружается во тьму. С неба падает звезда, приземляясь прямо передо мной, земля раскалывается под его ногами. Сокрушительный порыв ветра врезается в солдат, швыряя первый ряд на тех, кто стоит позади. Но когда этот ветер касается меня, он лишь ласкает кожу — мягко, бережно. С любовью.

Воздух наполняется ароматом амбры и кожи, и в этот момент я понимаю, что это создание ночи — Вон.

— Мне так жаль, Сейдж. До этого не должно было дойти, — говорит он, в голосе звучит сложная эмоция, которую не могу распознать.

Смотрю на него снизу вверх. Он стоит ко мне спиной. Его длинные черные волосы яростно развеваются на ветру. Не передался ли ему тот гнев, что бушевал во мне?

Солдаты вскакивают на ноги и с боевым кличем бросаются на нас. От Вона исходит мощная волна ветра, и на этот раз она не просто отбрасывает их — она раскидывает их в стороны, как сухие листья. Прежде чем они успевают подползти к своим мечам или встать на ноги, на них обрушивается еще одна волна, мощнее предыдущей. Доспехи сминаются от ее удара, и мне кажется — нет, я уверена, — что слышу тошнотворный хруст ломающихся костей и вижу, как брызги крови оседают в воздухе багровым туманом.

Теперь ясно, почему его прозвали Кровавым Королем.

Сила, которую он излучает невероятна. Древняя, жестокая, не знающая себе равных. И она не из этого мира. Это не просто какое-то Проклятие. Это сила богов. Я знаю это наверняка, потому что сама только что пропустила ее через себя.

Единственная разница в том, что Вону не нужны боги, чтобы даровать ему такую огромную силу — она принадлежит ему самому.

— Нужно выбираться отсюда, — произносит чей-то голос, но я не могу отвести от него взгляд — от этого темного создания ночи.

Чьи-то руки ложатся мне на плечи, мягко встряхивая.

Солдаты в панике разбегаются прочь, некоторые из них помогают подняться раненым товарищам, но большинство просто бегут.

Перед моими глазами возникает лицо Харпер. Моргаю, и внезапное оцепенение, державшее меня в плену, спадает.

— Калеб, — выдавливаю из себя, опуская на него взгляд. Мои руки всё еще сжимают его ладони. Боги, какие же они холодные.

Харпер бережно обхватывает мое лицо. Она предельно серьезна, а от ее скорби за меня буквально звенит в ушах.

— Я знаю. Я знаю. Мне так жаль, Сейдж, — она делает паузу. — Нам нужно уходить отсюда, — руки соскальзывают на мои плечи, и она мягко поглаживает их. — Райкер сейчас заберет тело Калеба. Хорошо?

Тело Калеба.

Эти два слова снова и снова отдаются эхом в моем сознании.

Харпер что-то говорит, глядя на меня, но я слышу только шум. Сосредоточиваюсь, пытаясь понять и прочитать по губам, когда она повторяет слова снова и снова. Постепенно собираю их воедино.

Смогу ли я идти?

Опускаю взгляд на свои ноги, но, кажется, они мне больше не принадлежат. Странное ощущение, словно я птица без крыльев, которая больше никогда не взлетит.

Затем передо мной возникает Вон, его голос прорезается сквозь шум:

— Я тебя понесу.

Его сильные, уверенные руки поднимают меня с пропитанной кровью земли. Он бережно прижимает меня к своей груди, а темные глаза скользят по лицу, изучая. Его хватка становится мягче, словно он думает, что я сделана из стекла.

Вон уносит меня.

Прочь от тренировочных казарм.

Прочь от того места, где погиб мой брат.

Молния несет тело Калеба, укрытое сверху черным плащом Вона. Райкер держит Молнию за поводья, ведя ее за собой — ведя нас всех обратно к особняку, обратно в Беламур. Я прижимаюсь к Вону, его твердый торс и сильные руки не дают мне соскользнуть со спины жеребца. Сил почти не осталось. И как бы ни хотелось закрыть глаза, сбежать от реальности, я не могу этого сделать.

Не знаю, сколько мы уже находимся в пути, потому что мой разум блуждает где-то далеко, застряв в мире, где мысли накатывают бессвязными обрывками, а чувство вины топит с головой. По правде говоря, во всем виновата только я. Мне не следовало выскакивать из тех кустов. Нужно было дождаться более подходящего момента, найти другой способ вытащить его оттуда. Из-за моих импульсивных действий Калеб…

Я не могу произнести это слово.

Смутно осознаю, что мы добираемся до особняка, смутно чувствую, как руки Вона обвивают мою талию, как он снимает меня со своего жеребца и берет на руки — мои ноги так и не касаются земли. Лира придерживает дверь открытой, ее глаза полны печали… из-за меня. Мне хочется протянуть руку, сказать, чтобы она не грустила обо мне, что я этого не заслуживаю. Но мне слишком тяжело