Заклятые в любви - Анастасия Райнер

соседство в одном кабинете только вредит им. Служит раздражающим фактором, ведь насильно мил не будешь. Шарлотта Фостер замолчала, позволяя Эвану закончить мысль, и он продолжил, всплеснув руками:

– Вы же сами видите, какие у нас отношения. Мы научились уживаться в одном пространстве, а для учебы большего и не надо. Не лучше ли поставить на этом точку?

– Мне лучше знать, мистер Грейсен, – ответила Фостер. – Чтобы не тратить время попусту, предоставлю вам, мисс Вуд, выбор: заниматься с мистером Грейсеном парной йогой или нейрографикой.

– Выбор без выбора, – хмуро отозвалась Эйприл. Она, как обычно, сидела, сложив руки на груди.

– Именно, – кивнула психолог. – Так что же выбираете?

– Очевидно, нейрографику, – вымученно произнесла девушка и покачала головой. – Что бы это ни было.

Как и Эйприл, Эван плохо себе представлял, что это вообще такое. Но Шарлотта, положив перед ними на стол лист формата А3 и снова посадив их друг напротив друга, принялась рассказывать:

– Термин «нейрографика» подразумевает, что рисование тесно связано с процессами, протекающими в мозге, а через рисунок на них можно оказывать прямое влияние. Иными словами, это творческий метод решения сложных задач через обращение к зрительным образам. Через эти образы мы выводим проблему в подсознательную сферу и даем себе установки на нестандартные пути ее решения. Польза данного метода подтверждена научно, он имеет четкий и точный механизм. Нейрографика широко применяется психологами в арт-терапии. Ее используют для того, чтобы прорабатывать гнев, страхи, тревожные состояния, преобразовывать их в положительные эмоции. Она тренирует психическую устойчивость. С ее помощью эффективно устраняют внутренние конфликты, налаживают взаимоотношения с близкими, коллегами, друзьями. Это возможность понять себя, изменить свою жизнь в лучшую сторону. Она успокаивает и позволяет сосредоточиться на действительно важном. Все, что от вас требуется, – это желание измениться. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, не так ли?

Эйприл и Эван по команде мадам Фостер вооружились тонкими черными маркерами в ожидании дальнейших инструкций. Та, в свою очередь, приглушила свет в кабинете и включила тихую, расслабляющую музыку, создавая тем самым особую атмосферу. Затем, сев в кресло, она попросила своих подопечных закрыть глаза и сосредоточиться на чувствах. На той проблеме, что их беспокоит.

– А теперь, пожалуйста, нарисуйте круг – каждый на своей половине листа, – попросила мадам Фостер. Тембр ее голоса был гипнотически-бархатным. – Он может быть неровным. Главное прочувствуйте его, пока ведете линию.

Эван медленно вывел маркером круг. То же проделала и Эйприл.

– Эти круги символизируют вас, – объясняла мадам Фостер, пока они выравнивали окружности, утолщая контур. – Две цельные личности, волей судьбы оказавшиеся в одном пространстве. Линии не должны быть одинаковой толщины – они вполне могут быть где-то толще, а где-то тоньше. Сделайте свои круги такими, какими, по-вашему, они должны быть. Такими, как вы чувствуете.

Она дождалась, когда Эван и Эйприл доведут свои круги до нужного состояния, и продолжила:

– Линия – это график процессов, она соединяет элементы жизни. В нейрографике линия имеет особое значение и называется нейролинией. – Мадам Фостер тоже взяла чистый лист и провела на нем извилистую кривую. – Основное правило нейролинии – непредсказуемость. Она не повторяет себя, мы ведем ее туда, где не ожидаем увидеть. – Психолог провела еще одну линию, похожую на молнию. – Это природная линия, как, например, линия облаков или линия морской волны. Она свободна в своем движении, никем не управляема. Все, что не связано с природой, не способно глубоко проникать в наше сознание и влиять на наши действия. Поэтому ваши нейролинии должны быть непредсказуемы. – Она махнула рукой на стопку альбомных листов на столе. – Возьмите чистые листы. Мы потренируемся рисовать нейролинии, прежде чем приступать к основному рисунку. Ведите их только туда, куда сами не ожидаете. Опережайте ваши мысли. Поступайте наперекор тому, чего ожидает от вас разум. Ну же, попробуйте!

Взяв чистый лист, Эван провел плавную линию, но она получилась слишком простой. Он попробовал еще и еще раз. Рисовать природные изгибы оказалось не так-то просто. Нужно было погрузиться в определенное состояние, чтобы приглушить голос разума и творить интуитивно, в то же время концентрируясь на сути этих самых линий.

Сидя напротив него, Эйприл тоже старательно что-то выводила, но он не осмеливался поднять взгляд на ее рисунок. Она тоже не смотрела в его сторону. Только мадам Фостер внимательно следила за процессом.

– Постарайтесь уйти от упорядоченности, – просила она. – Сделайте вдох и выдох, войдите в контакт со своим телом. Почувствуйте, как вся ваша энергия собирается на кончике маркера, она ведет вашу руку. А теперь проведите линию в сторону, противоположную той, куда рука просится сама.

Следуя указаниям, Эван нарисовал кусочек линии и, не разрывая ее, остановился. Прислушался к самому себе. Ему захотелось повести линию вправо, но вместо этого он сделал движение влево. Проделав это несколько раз, пока линия не уперлась в границу листа, он ощутил сильнейшее сопротивление, дискомфорт и даже злость. Он поступал не так, как ему хотелось, и не так, как того требовал привычный творческий взгляд. То, что мадам Фостер называла стереотипом, явно сопротивлялось этому подходу.

– Ощущать раздражение – абсолютно нормально. – Психолог, по обыкновению, уловила мысли и настроение Эвана. – В сопротивлении можно найти большой ресурс. Удовольствие от изменений придет чуть позже.

Когда черновик полностью покрылся неумелыми нейролиниями, Эван взял еще один. С каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Заинтересовавшись, Эйприл тоже старалась рисовать так, как того требовал процесс.

Мадам Фостер продолжала:

– Нейролиния требует к себе особого внимания. Именно внимание придает смысл и ценность вашей работе. Помните: зона роста находится в зоне дискомфорта. Сопротивляясь привычному, вы создаете новые нейронные связи. А значит, открываете для себя новый источник силы.

Когда у них стало неплохо получаться, мадам Фостер попросила вернуться к основному рисунку. Отложив черновики, Эван и Эйприл занесли свои маркеры над большим листом с кругами в готовности. Они внимательно слушали психолога:

– Теперь плавными, извилистыми нейролиниями создайте связи между вашими кругами. Каждая нейролиния должна означать определенное событие, которое с вами происходило. Она может пересекать круги, огибать их или пройти мимо. Смысл вкладываете только вы сами. Нейролинии должны отражать ваши истинные чувства. Проговорите про себя все негативные эмоции и внутренние противоречия, будь то тревога, страх или неприятие. Осознайте уровень внутреннего напряжения и объем нарастающей энергии. Главное, не торопитесь. Времени у нас много.

Первую нейролинию Эван начал, вспомнив об эмоциях на вступительном экзамене, когда он увидел работу Эйприл и понял, что проиграл. То было сильнейшим эмоциональным потрясением, резким и болезненным ударом по его самолюбию, ядерным взрывом, уничтожившим его распланированное