Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

— Неара Торн, — с раздраженным рыком выдыхает Кайан. — Что с вами не так, раз вы умудряетесь притягивать к себе все неприятности?

“Наверное, потому же, почему мы с вами, шадхар, каждый раз оказываемся слишком близко для того, чтобы делать вид, что между нами только работа”, — мелькает у меня в голове, когда я пытаюсь отдышаться. И непонятно от чего: то ли от воды, то ли от ощущения рельефного, горячего даже в этой воде тела Кайана.

— Закон Мерфи, — вырывается у меня. — Если что-то может пойти не так, оно пойдет не так…

— Вы о чем?

— Я… Книжку очень давно читала, — вяло отговариваюсь я.

Черт! Если у шадхара до этого были просто подозрения, то теперь я спалилась по всем фронтам.

— Я нашла! — выпаливаю я, пытаясь оттянуть его внимание. — Я увидела на дне арку! И, кажется, трубы. Похоже, действительно именно отсюда вода подавалась в оранжерею.

Шадхар резко отстраняется, смотрит в толщу воды, возвращается взглядом ко мне.

— Вылезайте, — командует он. — И ждите меня на суше.

Его пальцы обхватывают мою талию, и Кайан с легкостью помогает мне оказаться на краю чаши. А сам быстро скрывается под водой.

Холодный ветер тут же впивается в мое мокрое платье, которое облепляет тело и не оставляет ни малейшего шанса согреться. Мышцы все каменеют, зубы начинают стучать. Я же так околею!

Я с трудом распутываю завязки и крючки, стягиваю с себя платье, оставаясь только в тонкой, почти прозрачной от влаги нижней рубашке. Сначала думаю укутаться в пальто, но я тогда все равно буду в мокрой рубашке. Так еще и пальто намокнет. Я снова бросаю взгляд на теплую воду.

Шадхар прокаливал ткань для перевязки — высушить платье сможет и магией. А я пока погреюсь.

Только в этот раз я собираюсь проверить первую чашу. Ту, в которой и купались изначально все. Успеваю сделать всего пару шагов, как позади меня раздается плеск воды.

Резко оборачиваюсь и замираю под горящим золотом взглядом шадхара.

Чувство, как будто я снова оказалась под водой — ни вдохнуть, ни выдохнуть. И жарко даже под пронизывающим ветром.

Глава 37

Я обхватываю себя дрожащими руками, поздно понимая, что ничего все равно прикрыть не смогу. Шадхар замирает как статуя. Его кулаки сжимаются, а на скулах появляется чешуя. Она же потом расползается и на шею. Я вижу, как дергается его кадык, как шадхар тяжело сглатывает.

— Что вы делаете? — хриплым рыком раздается вопрос Кайана.

— П-пытаюсь согреться, — отвечаю я. — И не надо н-на м-меня так смотреть. Сами вытащили меня из воды.

Кажется, он только сейчас замечает, как я дрожу. Естественно, он со своей аркановской высоты и не помнит, что люди могут мерзнуть! Шадхар поднимает руку, собираясь, видимо, согреть меня магией.

— Н-не надо! — останавливаю его я.

Хотелось бы, конечно, сказать, что командным голосом. По факту — жалким писком.

— Дав-вайте без магии. Я просто вернусь в теплую воду, — объясняю я. — Магией лучше од-дежду высушите.

Я делаю пару шагов и, конечно, поскальзываюсь. Кайан оказывается рядом быстрее, чем я успеваю ойкнуть. Он подхватывает меня на руки и с ворчанием: “Вас вообще нельзя оставлять” несет в естественную чашу.

Я всерьез начинаю подозревать, что если бы Элис не погибла от рук Крауга, она где-нибудь непременно свернула бы себе шею! Это точно от нее. Я никогда не была настолько неловкой.

Но… Честно говоря, в этот самый момент мне кажется, что я совсем не против. Одни преимущества: шадхар согревает меня своим теплом, да и в чашу он спускается по неровным, покрытым скользким мхом камням намного увереннее, чем это делала бы я.

К тому же… Он так близко, что я могу рассмотреть каждую чешуйку на его скуле. Блестящую, немного перламутровую. С влажных волос по чешуйкам стекает прозрачная капля.

Не выдерживаю и ловлю эту каплю пальцем. А потом провожу по скуле к уголку рта, касаюсь подушечкой губ Кайана. Он резко с шумом вдыхает сквозь зубы. Мы погружаемся в теплую воду. Его руки сильнее сжимают меня, пальцы скользят по спине, а взгляд, кажется, вот-вот спалит.

— Вам теплее? — спрашивает шадхар.

— Нет, — говорю я. — Мне все еще холодно.

— Вы врете.

— Вру.

— Почему?

— Потому что это вы? — возвращаю я ему ту фразу, что он мне сказал там, в лаборатории.

На его лице появляется усмешка, которая тут же исчезает. Взгляд падает на мои губы, а потом Кайан целует меня. Кто теперь пьян? Оба! Нас одурманивает близость друг друга, практически полное отсутствие преграды между телами, горячая вода и кипящая от желания кровь.

Он отрывается от меня первым. Дышит рвано, и я чувствую каждый горячий выдох на своей коже. Моя мокрая сорочка прилипла к телу так плотно, будто ее вообще нет. Камзол Кайана промок насквозь, рубашка под ним обрисовывает каждый миллиметр его твердой груди.

Шадхар медленно опускает меня на каменный выступ под водой. Его руки все еще на моей талии, пальцы сжимаются, ослабляют хват, сжимаются снова. Я кладу ладони на его грудь, но не отталкиваю, наоборот, я хочу чувствовать его еще больше.

Пальцы Кайана скользят от моего локтя к бретельке сорочки. Да, шадхар ее поправляет, но затем касается ключицы, обводит ее подушечкой и спускается к ложбинке между грудей, заставляя меня судорожно выдохнуть.

Тело буквально пронзает от этих ощущений, которые растекаются по нему раскаленной лавой, а потом сосредотачиваются внизу живота, заставляя сильнее прижаться к горячей груди шадхара.

Теперь мне точно не холодно. И даже не тепло. Жарко до потемнения в глазах.

— Ты сведешь меня с ума, — отчаянно шепчет шадхар мне прямо в губы и целует уже иначе. Так, что мир исчезает. Остаются только его руки, его аромат, мокрая ткань, трущаяся о мокрую ткань.

Я запускаю пальцы