Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Мы тонем. И вовсе не в источнике — в своем безумии. Мы оба готовы уступить тому, что и так сильнее нас: к чему бороться с неизбежным?

Только где-то на периферии сознания до меня доносится звук падающих камешков. Кайан реагирует мгновенно. Я тут же оказываюсь за его спиной и даже успеваю заметить тень на той самой скале, куда, по словам шадхара, он поднимался.

Кайан срывается с места. Почти мгновенно за его спиной раскрываются лазурные крылья, и он взмывает вверх. Успеет?

Я погружаюсь по самую шейку в воду, обнимаю себя руками и вглядываюсь в небо. Нервно кусаю губы, и так опухшие после поцелуев. А в голове — слова Рейнара про то, какие слухи про нас с шадхаром ходят в Гримспорте.

Если нас кто-то видел… Свидетель. Живое доказательство того, что между мной и Кайаном не дело, а нечто гораздо более скандальное.

Крылатая тень проносится надо мной, и на край чаши опускается Кайан. Мы ловим взгляды друг друга, но словно по безмолвному соглашению не обсуждаем то, что только что произошло.

— Ты его нашел? — первое, что спрашиваю я.

— Нет. Там есть узкая тропа, уходящая вниз. Он нырнул в море, — говорит шадхар, морщась от боли.

Трансформация потребляет слишком много эфира.

— Надеюсь, что море его и поглотит, — не очень добро высказываюсь я. — Моя настойка с собой?

Шадхар качает головой.

— Пил с утра. Не взял, — сквозь зубы произносит он, стараясь не показывать, что на самом деле сейчас творится у него в голове.

А там все нарастающая боль, которая не то что двигаться, она думать мешает.

— Возвращаемся. Я пойду в мокром, пальто только накину, — решаю я. — Все остальное — потом.

— Нет, — резко перебивает Кайан, касается моей сваленной в мокрую кучу одежды, и от нее тут же поднимается пар. — У нас все меньше времени. Надо закончить начатое. Одевайся, мы пойдем к особняку через тоннель.

Шадхар встает, отходит на несколько шагов, а затем останавливается и бросает через плечо:

— Переодевайся. Я пока сделаю так, чтобы проход был свободен.

Он небрежно стаскивает с себя камзол, сбрасывает ботинки и снова ныряет во второй резервуар. Я провожаю его взглядом. Как-то это все слишком.

Вчерашний приступ паники, забота Кайана, усталость, постоянное напряжение между нами, которое едва не вылилось во что-то более безрассудное… Этот водоворот событий утягивает за собой и не дает нормально выдохнуть.

Я стягиваю с себя мокрую сорочку и надеваю платье прямо на голое тело. Чулки, ботинки, пальто — все уже сухое, благодаря Кайану. И теплое. Только мысль о том, что из-за этого его голова болит сильнее, не отпускает.

Нужно рискнуть и попробовать сделать хотя бы небольшое количество той настойки, про которую писал отец Элис. У меня есть спирт нормального качества, это усилит действие и степень экстракции. Я должна проверить, чтобы точно знать: поможет ли это Кайану.

Вода постепенно начинает уходить из резервуара, когда шадхар выныривает и поднимается по лестнице, которая которая все больше обнажается. Через разрушенную перегородку между естественной чашей и колодцем начинает переливаться вода. И Кайан использует один из валунов, лежащих рядом, чтобы перекрыть этот поток.

Наконец становится понятно: то, что я приняла за искусственный резервуар, на самом деле не что иное, как технологический колодец. Вдоль стены проложены трубы, которые идут со стороны естественной чаши и скрываются с противоположной стороны рядом с дверью в арке.

— Я прочистил сливной шлюз, — говорит Кайан. — Видимо, от времени и отсутствия ухода он засорился. А когда вода дошла до определенной отметки, заблокировался вход в тоннель к особняку.

Вода убывает довольно быстро, обнажая покрытые илом аккуратно выложенные каменные стены и пол. Шадхар показывает на решетку сброса воды, а потом на арку.

— Думаешь, из-за этого и горячая вода перестала поступать? — спрашиваю я.

— Нет. Я осмотрел те трубы, что здесь — с ними все нормально. Поэтому я думаю, что это тоже дело рук Крауга и тех, с кем он работал, — отвечает шадхар. — Ему было невыгодно, чтобы оранжерея функционировала. Иначе бы кто-то мог найти вход.

— Если бы это было так просто, мы бы его уже нашли, — пожимаю плечами я.

Кайан трет переносицу, возвращается за своей одеждой и помогает мне спуститься — помнит про то, что я могу хоть на ровном месте поймать проблемы. Я опираюсь на его горячую руку и понимаю, что никогда не чувствовала такой твердой уверенности в человеке. Или в аркане, что, собственно, не особо играет роль.

Когда вода полностью уходит, мы приближаемся к арке, и шадхар поворачивает огромный вентиль. Он поддается с трудом, скрипом и каким-то хрустом, так что мне кажется, что под давлением Кайана он просто сломается, и все наши усилия будут напрасными.

Но потом внутри каменной стены щелкает, гремит, и тяжелая металлическая дверь отходит в сторону. Кайан тянет ее за ручку и открывает настежь, выпуская из тоннеля влажный воздух и запах мокрого камня. Но на удивление я не чувствую затхлости. Это значит, что тоннель выходит в проветриваемое помещение.

А еще там темно. Совсем темно. Так, что падающий снаружи слабый свет из-за сумерек растворяется во мраке уже на расстоянии пары шагов.

Я перестаю дышать и отступаю назад, мотая головой. Зайти туда? Это будет выше моих сил.

— Нам нужно идти, — Кайан обхватывает меня за плечи и склоняется к моему уху. — Я понимаю, что тебе сложно. Но я буду рядом. Не отпущу тебя ни на шаг. И магические сопровождающие будут рядом.

— Нет, — мотаю я головой. — Не надо. Ты и так…

— Элис, — шадхар обхватывает мое лицо ладонями и прислоняется лбом к моему. — Я уже не один год живу с этим. Привык. Бывало и намного хуже. Но, ведь когда мы вернемся, ты мне дашь своего волшебного отвара?

Я судорожно вздыхаю, закрываю глаза и тяжело глотаю. Во рту пересохло, а сердце бьется так, словно готово вырваться из груди. Но киваю.

Да, я могла бы настоять