Мистер-Костюм - Лулу Мур

— Что?

Она пожала плечами. — Ничего, я не знаю. Эти выходные… Мне очень понравилось… Это заставило меня задуматься о том, насколько моя жизнь отличается от этой. Это все. Мне никогда не приходило в голову… — Она замолчала, когда наконец потеряла нужные ей слова.

Я замер, не зная, какие слова мне также нужно было услышать от нее. — Что не так?

Она мягко улыбнулась. — Ничего, это не имеет значения. Спасибо, Лэтэм.

Острая боль пронзила мою грудную клетку, заставив меня обернуться и увидеть, как Феликс сияет от удовольствия.

— На кой черт это было? — отрезал я.

Он кивнул на экран как раз в тот момент, когда я услышал, как все вокруг скандируют «KISS KISS KISS». Беула напряглась рядом со мной, когда она поняла, что происходит, мы оба посмотрели на экран, чтобы увидеть наши лица, окруженные вспыхивающим сердцем, вглядывающимся назад.

Я никогда не был поклонником камеры для поцелуев, всегда думал, что это немного безвкусное и нелепое времяпрепровождение, отвлекающее от игры. Мое мнение резко возросло на восемьдесят, потому что сейчас, именно в этот момент, я хотел найти того, кто придумал эту идею, и пожать им руку.

Я снова повернулась к ее растерянному лицу и потянула край ее кепки, откинув свою назад, чтобы подойти поближе. Меня осенило, что даже со всем, что произошло между нами за последнюю неделю, мы на самом деле не целовались . Мой язык проникал ей в рот, пока я трахал ее, но у меня никогда не было возможности по-настоящему насладиться ее вкусом, неторопливо исследовать ее, почувствовать ее мягкость, как масло, под теплом моих прикосновений.

И я никогда так отчаянно нуждался в этом.

Я дал ей долю секунды, чтобы возразить, прежде чем прикоснуться своими губами к ее губам, проверяя, оттолкнет ли она меня или смогу ли я проникнуть глубже.

Она издала нежный вздох, от которого мое сердце забилось быстрее, когда ее губы приоткрылись, открывая мне доступ, чем я в полной мере воспользовался теплым движением языка, прежде чем вытянуть шею. Несмотря на то, что камера переместилась на своих следующих жертв, это было только начало, и я еще почти не закончил. Возвращаясь ко второму раунду, на этот раз мои руки сами по себе обхватили ее теплые щеки, пока я держал ее и насыщался, пробуя сладость попкорна, который она съела, пиво, которое она выпила, и ее.

Мой член распух так сильно, что мои джинсы стали неудобно узкими, но я не хотел останавливаться. В конце концов, еще один острый локоть Феликса вернул меня в настоящее.

— Дети сюда, чувак, — прошептал он позади меня, а я поблагодарил тех, кто слушал, что я сижу, учитывая, что мои ноги теперь сделаны из желе.

Я наполовину ожидал, что мигающее сердце все еще будет кружить вокруг ее головы, когда я отстранился, но этого не произошло. Это было так же хорошо — ее глаза были слегка остекленели, ее щеки снова порозовели, и она выглядела так красиво, что я всерьез задумался, не было ли у меня сердцебиения из-за колотящегося в моей груди.

Трахни меня.

Я расправил складку на ее футболке. — Я тоже повеселился, Холмс. Мне понравилось, что ты здесь сегодня, мне понравилось, что ты здесь в эти выходные. Никогда не думал, что скажу это, но, кажется, ты мне нравишься.

Она закатила губы, ее большие глаза прояснили мое лицо. Затем эти две маленькие линии появились между ее бровями, и она перевела дух. — Я тоже никогда не думал, что скажу это.

Я подождал, потом еще немного подождал. — Ты собираешься?

Она кивнула с ухмылкой. — Ага. Я думаю ты мне нравишься.

Мои щеки вскоре заболели от улыбки, которая распространилась и потянулась к каждому.

— Но мы вернемся к работе завтра. Я должна работать сегодня. Я так отстала с делами из-за этого.

Я откинул кепку и посмотрел на нее сверху вниз. — Я думаю, вам нужно больше веселья в жизни, Холмс. Начиная сейчас.

Ее ответ был заглушен оглушительными аплодисментами, когда Эйс Уотсон совершил первый хоумран Янки за вечер; Пенн кричит громче всех. Даже классический аккордеон, звучащий по стадиону, не мог сравниться с его криком. На одной половине экрана вспыхивал знак хоумрана, обрамляющий лицо Эйса, а на второй половине камера следовала за ним вокруг ромба, когда он проходил каждую базу.

Он был на десять лет моложе Юпитера Ривза; на его стороне не было ни возраста, ни опыта игры, но самоуверенность, с которой он сейчас покидал поле, совершенно не подходила Ривзу.

Аплодисменты стихли, когда в бой вступил следующий янки, и смех Молли оторвал Бьюлу от нашего разговора и вернул ее к группе девушек. Я снова присоединился к парням, но остался на месте, достаточно близко, чтобы коснуться ее, но сдерживал себя от этого до конца игры.

«Янкиз» выиграли со счетом 4:2, а Юпитер Ривз набрал оба очка «Доджерс». Мы поднялись в номер, чтобы выпить еще, прежде чем отправиться ужинать.

— Тебе нужно быть начеку. Теперь, когда «Янкиз» выиграли, Пенн может подумать, что тебе повезло, и убедить тебя приходить на каждую игру, — прошептал я Беуле на ухо, пока мы поднимались по широким ступеням стадиона.

— Не уверена в этом, — усмехнулась она. Когда мы достигли вершины, она потянула меня в сторону, подальше от толпы, идущей позади нас, чтобы выйти. — Спасибо за сегодняшний вечер, за эти выходные. За все.

Я обвил ее руками вокруг талии. — Выходные еще не закончились.

— Это для меня. Я собираюсь вернуться в отель; У меня много дел на завтра, — ответила она, не глядя мне в глаза.

Я глубоко нахмурился. — Тебе не нужно идти сейчас. Мы идем ужинать.

— Да, — твердо сказала она тоном, который был мне знаком больше, чем любой другой, тоном, который говорил «без шуток». Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку. — Я позвоню тебе завтра. Пожалуйста, попрощайтесь со всеми ради меня.

Прежде чем я смог остановить ее или, что еще хуже, прежде чем я смог притянуть ее для еще одного умопомрачительного поцелуя, она была проглочена множеством фанатов Янки, я не сводил с нее глаз, пока все они не слились в одну большую массу темно-синего цвета. Я стоял там, гадая, что случилось, что она так внезапно ушла, гадая, почему у меня на сердце стало тяжелее, чем когда-либо, и гадая, действительно ли она позвонит мне завтра, не обращая внимания на то, как сильно меня беспокоит, что она может этого не делать.

Десять минут спустя я вошел в