Марипоса - Лекси Аксельсон

class="p1">Его плечи вздрагивают, будто Кейд пытается обуздать своих демонов. Он отводит от меня взгляд и смотрит на стол. Ладонью упирается в дерево, делает медленные, глубокие вдохи. Закрывает глаза — словно ему стыдно за себя, словно он не хочет, чтобы я видела, как ему больно, будто показывать, что война оставляет след и на нем, — запрещено.

Сегодня — первый раз, когда я вижу, как Кейд проявляет эмоции, не связанные с сексом. Теперь я понимаю. Он глубоко заботится обо всех, и ответственность за наши жизни тяжелым грузом лежит на его плечах. Я не могу представить, каково это — почти двадцать лет жить с таким стрессом и не иметь никого, с кем можно было бы об этом говорить. Был ли у него вообще кто-то?

Я подхожу к нему, прикусывая нижнюю губу.

— Ты не злодей. Ты Кейд О'Коннелл. Ты больше, чем спецоператор. Ты отец. Ты друг, брат.

— Когда все вокруг называют тебя злодеем, солдаты смотрят на тебя со страхом в глазах. — Он качает головой. — Ради бога, мой позывной — Зверь, — он усмехается, но улыбка не доходит до глаз. — Я и правда начал в это верить.

Он сжимает челюсть, и я вижу, как на его шее проступает вена.

— Не надо… — тихо выдыхаю я. — И это не страх. Это уважение. Ты — всё, что я только что сказала. И самое главное — ты живой человек со своими изъянами, и не обязан быть идеальным. Никто из нас не обязан. Ты — мужчина. — Я беру его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. — Мужчина, которым я искренне восхищаюсь.

Он застывает, но затем я вижу, как его зрачки расширяются, а в разноцветных глазах вспыхивают темные искры желания. В следующую секунду он подхватывает меня и с силой усаживает на стол. Его губы сталкиваются с моими, и я без колебаний отвечаю, подстраиваясь под его ритм.

— Кейд, — стону ему в рот. Его борода царапает мои губы и шею, пока он кусает, сосет, оставляет на мне метки зубами. — Трахни меня так, чтобы я забыла все тревоги, забыла, где мы.

Я не хочу думать о том, что моя лучшая подруга, возможно, умирает. Я предпочту потерять себя в единственном мужчине, который заставляет меня чувствовать себя в безопасности и защищенной... как будто ничто и никто не может причинить мне вред, пока он прикасается ко мне.

Кейд отстраняется, как только слова слетают с моих губ. Я пытаюсь отдышаться, мокрая, охваченная похотью; хотела бы я сказать, что меня не задело, как быстро он отступил.

Он вздыхает, оглядывая меня с головы до ног, когда очередной удар молнии сотрясает воздух поблизости.

— Нет. Не так, не после… — Кейд проводит рукой по лицу. Я знаю, что отказ дается ему нелегко, но я более чем понимаю. Он шумно выдыхает, играя кольцом с черепом на среднем пальце, нервно прокручивая его снова и снова.

— Тебе нужно время, чтобы пережить первую встречу со смертью. У меня сейчас встреча с генералом Хэллоузом. Ночь будет долгой… — Его серьезный взгляд отрывается от моего, жаждущего. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, прежде чем уйти.

И с этими словами он оставляет меня в своем кабинете — наедине с собственными мыслями.

37. КЕЙД

Я просматриваю материалы по делу Хирурга. Элла Уинтерс, офицер разведки ВМС20, предоставила мне доступ ко всем доказательствам, что у нас на него есть: военный преступник, лидер, экстремист, убийца. Звучит, как заезженная пластинка, но важно держаться за факты — они не дают остыть и подпитывают решимость остановить его.

Он записал на видео, как обезглавливает и пытает нескольких захваченных спецназовцев. Я сижу в своём кабинете, поправляю очки на переносице, пока пью… и смотрю. Генерал Миллер настаивал, чтобы я углубился в расследование. Часы совещаний, тренировки — а усталости и близко нет; наоборот, это только подливает масла в огонь. Я не могу насытиться работой. Это то, чем я дышу; причина, по которой кровь бежит по венам, и то, что держит меня в форме и в фокусе — чтобы я мог отвечать за лучших, самых подготовленных бойцов.

Уинтерс стоит у меня за спиной. Я бросаю на неё короткий взгляд. Она прислонилась к шкафам, руки сцеплены за спиной, форма застегнута до последней пуговицы. Её напряженный взгляд прикован к экрану передо мной — она зла не меньше моего из-за того, что мы всё еще не поймали опасную цель. Её горло дергается, а пальцы сжимаются в кулаки.

Я снова перевожу взгляд на Дэйгана Ганнибала, оператора с позывным «Химера» — лучшего снайпера в армии с безупречным послужным списком, ни одного промаха. Ростом 198 сантиметров, этот морской котик — один из самых смертоносных бойцов спецназа, известный своей молчаливостью и черным юмором.

Дэйган на экране ноутбука — еще до шрамов и постоянной маски, которую теперь носит. Я несколько минут смотрю, как его пытают. Он голый, привязанный к столбу, лежит на полу; всё тело в синяках и крови. Глаз, на который он по слухам ослеп, полностью закрыт и сильно распух. Хирург снова и снова наносит ему удары ножом по всему телу, но Дэйган не кричит. Я не понимаю, как ему удалось выдержать всё это и сохранить репутацию молчуна. К горлу подкатывает тошнота, пока я смотрю, как мужчину калечат. Его черные волосы мокрые, но не от пота, а из-за многочисленных пыток водой. После первых трех глубоких порезов с одной стороны лица, Хирург наносит ему самый заметный — через бровь, прямо в закрытый глаз. Кровь заливает белок второго, ледяно-серого глаза.

Ноутбук захлопывается, обрывая запись прежде, чем я успеваю увидеть остальное, но, если честно, этого более чем достаточно. Уинтерс убирает ноутбук со стола, прижимая его к боку, и прочищает горло.

— Теперь ты знаешь, — её голос становится жестким. — Теперь ты знаешь, почему мы за ним охотимся.

Я коротко киваю и стискиваю зубы до боли.

Я снова пробрался в её комнату, чтобы смотреть, как она спит.

Я ничего не могу с этим поделать. Она обвила меня вокруг пальца, и, кажется, я не в силах держаться от неё подальше. Мне потребовалась вся сила воли, которая была во мне, чтобы оттолкнуть Вайолет в ночь после её первой миссии. Это было неправильно, но когда мы трахаемся, я хочу её целиком — разум, тело, душу…